Главная

БЫЛИ И СКАЗКИ СТАРОГО НОВОГО ГОДА 24.01.2017

БЫЛИ И СКАЗКИ СТАРОГО НОВОГО ГОДА

О чем думают и говорят…

В камине весело потрескивали сухие поленья, ярко сверкала разноцветными огнями красавица-елка, душой и руками гостеприимных хозяек белоснежная скатерть стола украшалась закусками, тарелками с дымящимся мясом и ароматной мамалыгой, графинами с домашним вином. Праздничную суету дополняли нарядно одетые гостьи-родственницы, старающиеся внести свою лепту в накрывание стола, и ребятня, носящаяся по квартире и хвастающаяся полученными подарками. Шумно, празднично, беззаботно! Так во всей Абхазии встречают Старый Новый год. Этот праздник очень любим и почитаем в России как встреча Нового года по старому стилю. В Абхазии же это связано еще и с древним обычаем – Ажьирныщъа – молением в ажьире (кузня) Богу за благополучие рода, семьи, фамилии. Правда, эта традиция распространена не по всей Абхазии, большей частью в западной ее части. В ажьиру идут 13 января вечером. Идут только члены семьи одной фамилии – глава семьи, его сыновья, внуки, братья, иногда разрешается и женщинам, но только этой же фамилии. Богу возносится молитва, приносится жертва – трехлетний козленок, на каждого члена семьи мужского пола режут петуха. А вот вошедшим в семью невесткам туда нельзя – они из другого рода. (Ох уж эти невестки, даже подарившие семье сыновей!).

Но традиции традициями, а мы в этот вечер, 13 января, вернемся в городскую семью, готовящуюся к встрече Старого Нового года, в которую уже несколькими строками выше сумели заглянуть. В противовес суетящимся женщинам, мужчины уютно устроились у камина и вели неспешную беседу. Разговор, в связи с особенностями этого праздника, крутился вокруг традиций и обычаев.

– А я знаю вот такой случай, связанный с ажьирой, – сказал один из мужчин, принимая эстафету беседы, – это истина, но назвать семью, в которой это произошло, считаю неэтичным. Расскажу так, как рассказали мне. Итак, было это достаточно давно. Житель одного из гудаутских сел привез на базар продукцию своего огорода, привез на арбе, запряженной двумя буйволами. У базара свой «транспорт» он оставил. День выдался для крестьянина удачным, весь товар он распродал и довольным собрался вернуться домой. Но буйволов своих на месте он не обнаружил, стояла только «обезглавленная» арба. Никто из находившихся там знакомых и незнакомых ему гудаутцев ничего проливающего свет на это событие сказать не смог. Расстроенный и потерей быков, и вероломством земляков, вернулся крестьянин восвояси. Не заходя в дом, он направился в ажьиру и обратился к Богу с просьбой свершить чудо и вернуть ему быков, без которых в хозяйстве он как без рук. Постояв немного молча, он добавил, что и срок дает – один месяц. И если за это время чуда не произойдет, то он отказывается от своей ажьиры, которой был верен, около которой всегда молился, приносил жертву. Но ни через месяц, ни позже буйволы домой не вернулись. Старый крестьянин снова пошел в кузню, посмотрел на наковальню, клещи, молот и сказал, что больше ни во что не верит, что он отворачивается от ажьиры.

Рассказчик замолчал. Слушатели тоже молчали, но по всему было видно, что они замерли в нетерпеливом ожидании завершения.

– В этой семье стали случаться трагедии, внезапные смерти, – продолжил рассказчик. – Люди говорили разное. Может, это и совпадения. Но… Ажьиру обижать нельзя, – завершил он.

– И я так думаю, – подхватил тему еще один из присутствующих. – Мне тоже рассказали об одном случае. Это было в Сухуме. Тяжело заболел глава семьи, человек далеко еще не старый. Таял на глазах. Врачи не могли понять, что с ним происходит. Никакие лекарства не помогали. Родственники, близкие, друзья были в отчаянии. И вдруг в дом пришла малознакомая женщина. Она посидела около больного, а потом обратилась к его старшему брату: «У вас есть дом в деревне?». Тот ответил, что уже нет, его давно, после смерти родителей, продали и переехали в Сухум. «А ажьира там у вас была?» – спросила гостья. Брат очень неопределенно ответил, что вроде бы была, но точно сегодня никто этого не знает. «Поезжайте в ваш старый семейный очаг, найдите там заброшенную ажьиру, возродите ее, перевезите туда, где живете сегодня. Ваш брат поправится». Поверил ли старший брат словам женщины или нет, сказать трудно, но в отчий дом поехал – для спасения родного человека каждый сделает все возможное. Те, кто купил этот дом, в нем тоже не жили, бывали наездами и крайне редко. На окраине заброшенного огорода брат больного отыскал развалины старой кузни, собрал что было можно, почистил, перевез в городской дом, нашел подходящее место, тоже на огороде, где разместил все привезенное. И навещал. Через неделю болеющий, который уже несколько дней вообще ничего не ел и не пил, попросил глоток воды, на другой день – кусочек горячей мамалыги. Через месяц уже мало кто вспоминал о больном, которому врачи практически не давали шансов на выздоровление. А в семье все были твердо убеждены – болезнь отступила под божественной силой ажьиры.

Были ли еще желающие рассказать что-либо в этом плане, осталось неизвестным, так как женщины объявили, что разговоры пора заканчивать, мамалыга остывает и вообще до Нового года осталось совсем ничего. Все дружно двинулись к столу. Застолье было веселым, непринужденным. Но кое-кто из мужчин нет-нет да и тихо произносил: «Так верить все-таки или…».

…Действительно. Верить или… Конечно, можно говорить о традиционности языческих обрядов, популярных обычаев – «раз в крещенский вечерок девушки гадали…», о разных поверьях… Они жили, живут и будут жить в народе. И нередко помогают выжить. Можно верить в это, можно соглашаться с этим, но можно и сомневаться. И сомневаются. У каждого пусть будет свое. А вот в чем никогда нельзя сомневаться и во что надо всегда верить, так это – в добро, чистоту добрых помыслов, в обязательность добрых дел. Из всех обычаев и традиций это – всегда истинность, всегда бесконечность и всегда – свято.

Вместе с другими над всем этим в новогодний вечер задумалась и

Лилиана ЯКОВЛЕВА


Возврат к списку