Главная

Страницы нашей истории 27.07.2017

Страницы нашей истории

МОЛОХ В АБХАЗИИ

(Продолжение. Начало в № 78)

Вообще представляется полезным и необходимым хотя бы в тезисной форме дать основные выводы, к которым пришли авторы «Этноса и террора» на основе тщательного изучения статистических баз данных архива МВД Грузии. Это – сведения о проведении «кулацкой» операции («кулацкая тройка»), «национальных» операций («двойка» и «национальная тройка») и социальной чистки («милицейская» тройка). Дана и классификация жертв в зависимости от национальной принадлежности, в том числе по таким категориям: титульная нация ГССР (грузины); титульные нации «второго ранга» («полутитульные» нации) – абхазы и осетины и т.д.

Авторы рассматривают репрессии через призму национальной политики и ее грузинского варианта, усматривают тесную связь между репрессиями (против абхазов, аджарцев, осетин) и процессом формирования титульной грузинской нации, проводят мысль о том, что власти Абхазии поддерживали лазов, греков, армян, чтобы противостоять натиску партийно-советского руководства Грузии и мегрелам. Так, частота приговоров лазам к высшей мере наказания (ВМН) была «экстремально высокой» в сравнении с собственно грузинами.

В параграфе 5 говорится о репрессиях в отношении «полутитульных» наций – абхазов и осетин, осужденных в 1937-1938 гг. «кулацкой» тройкой при НКВД ГССР. По приказу № 00447 общее число жертв составило среди абхазов и осетин 895 человек, причем 62 % (554 человека) были этническими абхазами, что «бросается в глаза», т.к. в соотношении к численности абхазского населения (55409 человек) в составе Грузии – они «подверглись непропорционально жестоким репрессиям». Если сравнивать с грузинами, то показатель абхазов, приговоренных к ВМН, почти вдвое выше. (С.248-249).

Особенно пострадало абхазское крестьянство, цвет нации. Проводимая повсеместно «кулацкая» операция имела своей целью чистку потенциально нелояльных крестьян. На момент ареста к крестьянам относились 45% репрессированных абхазов (122 человека), что на 18% превышало средний показатель по Грузии. Доля абхазских крестьян, осужденных к ВМН, лидировала с существенным перевесом (45%, 55 человек), в сравнении с осужденными крестьянами-грузинами (33%) и осетинами (28%). (С.253).

Авторы приходят к очень важному выводу: высокая степень репрессий в отношении абхазов-крестьян может трактоваться как индикатор процесса образования нации, который у абхазов к концу 30-х годов значительно продвинулся (С.257). Эта мысль неоднократно ими повторяется ( С. 262-263 и др.). Репрессии охватили широкие круги абхазов, т. к. «грузинский центр осуществлял политику гомогенизации (однородности. – Ред.) насильственно, посредством репрессий». Тбилиси стремился «повернуть вспять процесс образования абхазской нации, к тому времени уже далеко продвинувшийся вперед». (С. 333).

Абхазы, осетины, лазы потенциально являлись объектом притязаний титульной нации Грузии на гегемонию и ассимиляцию, направленных на поэтапное разрушение или «перекодировку» их особой коллективной и индивидуальной идентичности. (С.267). Вместе с абхазами, армянами, лазами и др., греки усложняли процесс грузинизации Абхазии, препятствовали формированию единой грузинской нации. Так, по данным карательной бюрократии и статистики, репрессии против греков и армян в Абхазии носили более жесткий характер, чем в остальных районах Грузинской ССР. Целью такой политики Тбилиси было наказать армян и греков, проживающих в Абхазии, «как потенциальных союзников абхазов в борьбе против доминирования грузин и мингрелов». (С.267).

Достаточно вспомнить массовую депортацию греков из Абхазии в 1949 году... В параграфе 10 «Враждебная» национальность: немцы» говорится о том, что более всех в Грузии пострадали немцы и абхазы. В основе такого утверждения лежит анализ статистических данных. «Как и абхазы, немцы в 1937 г. репрессировались в сравнении с грузинами сверхпропорционально. Лишь по доле смертных приговоров в 1937 г. немцы (53%) немного превосходили абхазов (52%)». (С.324). Один из выводов, к которому приходят авторы относительно 1937 г. в Абхазии трактуется ими как «продолжение старой политики грузинских националистов и грузинской церкви». (С.331-332).

В целом они рассматривают политику репрессий 1937-1938 гг. в Грузии на фоне сталинского определения нации: национальная общность, общий язык, общность территории, внутренние экономические связи... В соответствии с этим планом происходила «унификация пестрого языкового пространства Грузии». Особенно ярко эти тенденции проявились в Абхазии, когда в 1937 г. латинский алфавит был заменен грузинской графикой. Как оценивалась эта акция в тот период? По этому поводу есть очень ценное свидетельство. В 1937 г. в эмигрантском журнале «Северный Кавказ» была опубликована статья «Сталин – «местный шовинист». Как известно, алфавиты многих народов СССР (кроме грузинского и армянского) подверглись латинизации, а затем были переведены на русскую графику. «Но, оказывается, – комментирует журнал, – в привилегированном положении находится не только русский язык и алфавит. Таким же положением пользуется и грузинский язык... В число «достижений советской власти» входит и перевод абхазского алфавита с латинской на грузинскую основу... Ясно, конечно, что слова эти были сказаны не без ведома Лаврентия Берия, который в свою очередь является вернейшим рупором «отца советского народа» Иосифа Сталина-Джугашвили. Таким образом, получается, что не только грузинификатор абхазцев Берия, но и его московский патрон Сталин не свободны от проявлений «местного национализма», который в иных районах СССР преследуется немилосердно. Такова логика советской действительности, созидаемой Сталиным». (Северный Кавказ. Варшава.1937.N 41; Абхазоведение. Вып.1. Сухум. 2000. С. 133-139).

Национальная общность, по Сталину, была «немыслима без общего языка». Немецкие исследователи очень верно и тонко подметили этот нюанс, рассматривая его в контексте массовых этнических репрессий 1937-1938 годов. Они пишут: «Карательная статистика в отношении абхазов является наглядным примером реализации путем насилия второго и третьего критериев сталинского определения нации, а именно достижения «общности территории» и установления «внутренней экономической связи». (С.333). Речь идет о физическом овладении абхазской территории и ее колонизации («Абхазпереселенстрой»). Данная политика осуществлялась быстрыми темпами, направляемыми из Тбилиси миграционными потоками, землеустройством и адресным распределением экономических и технических ресурсов. Таким образом, авторы приходят к логическому выводу о том, что «процесс формирования нации сталинского образца в Грузии стал ядром массовых репрессий» (С.338). Они заключали в себе и «этническую компоненту», а значительную часть карательной компетенции центральный аппарат НКВД в Москве передал местным властям, ослабив за ними контроль.

(Продолжение в следующем номере)

Станислав ЛАКОБА, научный сотрудник АбИГИ, профессор АГУ


Возврат к списку