Главная

ПОКА НЕ ПОХОРОНЕН ПОСЛЕДНИЙ СОЛДАТ… 14.09.2017

ПОКА НЕ ПОХОРОНЕН ПОСЛЕДНИЙ СОЛДАТ…

К 75-летию битвы за Кавказ

«Меня зовут Александр Николаевич Ионов. Я – тридцатитрехлетний минометчик 66-го стрелкового полка 61-й стрелковой дивизии 46-й армии Закавказского фронта – погиб 15 октября 1942 г., когда наши советские войска штурмовали Санчарский перевал.

Нашу часть направили в горы в августе сорок второго. Немецкие егеря из 4-й горнострелковой дивизии «Enzian» перешли Главный Кавказский хребет, заняли село Псху и устремились на юг, к побережью Черного моря. Усилиями Санчарской группы войск, в состав которой входил мой полк, противника удалось отбросить к перевалам Аллаштраху, Чмахара, Санчаро.

Для выросшего на равнине тяготы войны на высоте около 3 000 метров над уровнем моря воспринимаются особенно тяжело. Попытки сбросить врага на северные склоны Большого Кавказа, предпринимаемые на разных участках, в основном терпели неудачу.

Гитлеровцы основательно укрепились на занимаемых позициях и контролировали все подступы к ним.

В начале октября 1942 г. советским командованием было принято решение об овладении Санчарским перевалом. Рядовой состав оповестили о замыслах штабов незадолго до начала наступления. А бывалые воины догадывались, что события будут разворачиваться именно так. Перед атакой нам выдали увеличенный боекомплект и по 200 граммов водки.

Среди молодых необстрелянных солдат чувствовалось оживление. Опытные бойцы хмуро молчат, осознавая неизбежность предстоящего, однако никому и в голову не приходит, что мы почти все погибнем через несколько часов.

Пехотинцы вооружены автоматами ППШ, трехлинейными винтовками Мосина, иранскими «Маузерами», у каждого имеются гранаты РГД-33. Минометчики будут поддерживать нашу атаку. Думаю, мы зададим жару фрицам!

Небо сегодня пасмурное. Думаю о родителях, жене Марии и двухлетней дочке Людочке. Все они остались в родном Саратове.

15 октября на штурм перевала выдвинулись несколько наших подразделений – все с разных сторон. Наша группа продвигалась с юго-западной стороны. Под ногами – крупная каменистая осыпь вперемешку с валунами. В центре перевальной площадки, под скалой, располагались вражеские минометы, прикрытые по периметру пулеметными точками и стрелковыми ячейками.

Фашисты контролировали всю долину сверху и стали забрасывать нас минами еще на подходах, на предельных дистанциях.

Появились первые убитые и раненые, но мы упорно шли вперед, хоть обстрел из ружей и пулеметов усиливался. Когда до высшей точки перевальной вершины оставалось около 60 метров, стало ясно, что эти метры нам уже не пройти.

Патронов немцы не жалели. Из блиндажа, где стоял один из их пулеметов, бойцы на осыпи просматривались как на ладони. Это был какой-то страшный тир, мишенями в котором стали люди. Стреляло все, что могло стрелять, и, чтобы уцелеть среди моря огня, красноармейцы наспех сооружали из камней импровизированные укрытия. Но спастись было невозможно – вражеские пули, мины и гранаты быстро находили свои жертвы. Наш расчет успел выпустить по противнику лишь пару мин, а потом я погиб, скошенный куском раскаленного металла…

В тот проклятый день только из моей группы было убито 30 человек, а, может, и больше…

Немногие выжившие после той бойни стали отходить – изможденные, окровавленные, с дикими глазами. А большинство нас так и осталось лежать, где настигла смерть.

16 октября штурм Санчарского перевала повторился.

А на следующий день в горах началась метель, температура упала до – 15. Двухметровый снег накрыл осыпь и погибших на ней до следующего лета.

А августе 1943-го к месту нашего боя подошли члены похоронной команды. Мы обрадовались, ведь так страшно лежать непогребенными! Но, увы, они лишь взяли винтовки, штыки, гранаты, подсумки с патронами и ушли. Спускать вниз останки или затаскивать их на перевал и предавать земле – занятие многотрудное и малоприятное, вот и обошлись по-простому.

Мы беззвучно кричали, умоляя людей забрать нас с собой или хотя бы забросать валунами. Напрасно! Если бы мертвые могли плакать, небо содрогнулось бы, услышав наши стоны. Отчаяние и боль охватили нас.

Десятилетия наши кости белели среди гор. Иногда забредали охотники, пастухи и туристы, однако никому не было дела до погибших красноармейцев. Снег и камни толкали нас вниз, а самые тяжелые кости проваливались в многочисленные щели, прятались под булыжниками. Мы почти смирились, что останемся здесь навсегда.

Но вот однажды из Псху на перевал поднялись какие-то люди и разбили палатки. Затем со стороны Сухума прилетел вертолет, из которого высадилась еще одна группа. Что привело их сюда? Когда ветер принес обрывки фраз, а на флагштоке, установленном в лагере, взвилось Знамя Победы, в нас проснулась робкая надежда. Мы уже и не верили, что это пришли за нами… и только, когда люди взяли лопаты, кисти и отвесы и направились к нам, стало ясно: так и есть, пришли.

На протяжении четырех суток, пока шли работы, наши души плакали, но на этот раз – от счастья. Оказывается, потомки вспомнили о нас и хотят торжественно похоронить на Псху, у мемориала, где лежат бойцы Санчарской группы войск! Нет слов, которые передали бы все, что чувствовали мы, давно считавшие себя преданными и забытыми. Вскоре у лагеря вновь села винтокрылая машина, в которую погрузили пакеты с нашими пронумерованными и тщательно сфотографированными костями. После посадки на Псху стало ясно, что жизнь здесь по-прежнему течет мирно и неторопливо. По улице, не спеша, проходит молодая женщина с бидоном молока. Бегают, играя в казаки-разбойники, мальчишки. На лавочке, в сени деревьев, отдыхают старики. Мы поняли, что погибли не зря.

Поисковикам удалось найти и расшифровать мой медальон, а затем, на основе архивных документов, уточнить имена моих погибших товарищей. Они узнали, что 15-16 октября при штурме Санчарского перевала погибли абхазы Ахмед Ажиба и Варлам Куцниа; русские Дмитрий Карасев, Анатолий Клейменов, Данил Крюков, Василий Лысяков, Василий Магалов, Александр Овечкин; украинцы Михаил Алексеенко, Дмитрий Борисенко, Тимофей Харченко, Иван Ясько; грузины Иордан Гортомашвили, Алексей Иониошвили, Николай Лозвиашвили, Ладо Мотиашвили, Семен Патриашвили; азербайджанец Муслин Абдулаев, армянин Василий Аракелов, поляк Андрей Герман, эстонец Петр Сермус и другие, пока еще безымянные Герои.

Проститься с нами пришло почти все руководство Республики Абхазия во главе с Президентом Раулем Хаджимба.

Застыл в скорбном молчании почетный караул. Притихли, взяв в руки свечи, даже самые озорные школьники. Украдкой утирали слезы старожилы, которым в далеком сорок втором было лет по пять. Мы запомнили их босоногими ребятишками.

После панихиды и короткого митинга под залпы салюта гробы с нашими останками погрузили в землю, в заранее подготовленные могилы.

Теперь мы сможем уснуть, обрести долгожданный покой. Впервые за семьдесят пять лет.

СССР выстоял и победил в самой кровопролитной войне в истории человечества, унесшей жизни 27 миллионов советских граждан. Среди победителей оказались и мои однополчане – погибшие, безымянные, безгласные.

Подняться в атаку на укрепленные немецкие позиции навстречу пулеметному и минометному огню было подвигом. Они совершили его и ушли в бессмертие.

На Псху хорошо. Мы радуемся, когда местные жители или туристы приходят к мемориалу защитникам Кавказа, чтобы возложить цветы или просто постоять у солдатских могил. Но каждый май наши души, вместе с душами ребят, павших под Москвой, Ленинградом, Сталинградом, Курском, Варшавой, Будапештом, Веной, Берлином, будут стремиться в отчие дома для того, чтобы увидеть маленький уголок Родины, за которую мы отдали свои жизни».

Думаю, именно так рассказал бы о жизни после смерти минометчик Александр Ионов.

Я постарался сделать это за него.

Николай МЕДВЕНСКИЙ, историк, научный сотрудник АбИГИ им. Д.И. Гулиа

Все меньше остается в нашем мире людей, которые помнят лето 1942 года. После того как прошлым летом российские туристы в горах Абхазии, в районе Санчарского перевала, наткнулись на останки воинов времен Великой Отечественной, Президент РА Рауль Хаджимба дал распоряжение создать специальную комиссию, которой было поручено курировать Международную военно-поисковую экспедицию «Санчара. Высокогорный фронт 2017», которая отправилась на перевал 16 июля с.г. В составе экспедиции были поисковики из отряда «Надежда» (г. Коломна, руководитель – Алексей Гуськов), а также специалисты – антрополог Татьяна Шведчикова, патологоанатом Геннадий Бобуа, директор Музея Боевой Славы Мзия Бейя, врач Алхас Джинджолия. Координировать все действия было поручено нам с руководителем проекта «Горная Абхазия» Тенгизом Тарба.

Экспедиция завершилась торжественным захоронением останков 33 воинов в селе Псху.

Но работу по поиску останков других бойцов необходимо продолжать. Нельзя допустить, чтобы останки защитников перевалов Кавказа оставались в горах незахороненными.

Н. М.

P.S. Когда номер газеты «РА» уже готовился к печати, стало известно, что в Абхазию приедет дочь Александра Ионова Людмила Александровна. Она намерена посетить место захоронения погибшего отца.


Возврат к списку