Главная

11.04.2011

Конфессии в Абхазии: быть толерантными

Спустя несколько дней после того, как взяла интервью у главы Абхазской православной церкви иерея Виссариона (Аплиа), я, изучая Евангелие, прочитала: «На десятый день после Вознесения господня апостолам явился Святой Дух в виде голубя. Исходившие от Него языки пламени коснулись каждого из учеников Хри¬стовых, после чего они с восторгом осознали, что могут говорить на разных языках и нести Слово Божье другим народам». И я подумала: вот подтверждение словам моего интервьюируемого отца Виссариона, ведь апостолы Симон Кананит и Андрей Первозванный уже в первом веке пришли в Абхазию проповедовать Воскресшего Христа и правильное учение о христианстве, стало быть, абхазский народ уже тогда слышал Слово Божье на своем родном языке.

– Сегодня в нашем государстве все говорят о конфессиях, религии и о боге. Но о ка¬ком боге, какой религии или конфессии идет речь? Рассуждая обо всем этом, мы должны учитывать, прежде всего, что живем в Абхазии, а абхазский этнос – государствообразующий, – стал говорить, не дожидаясь моих вопросов, отец Виссарион, когда пришел в редакцию на интервью. – Если мы берем аспект конфессиональных ситуаций, то, кроме православия, мы не видим ни одной конфессии, которая могла бы быть звучащей на аб¬хазском языке и пишущей на абхазском языке, развиваться здесь. Другие конфессии: ис¬лам – это арабская ситуация, католицизм – латинская и т.д. Религия означает в первую очередь связь с Богом. Если отрываемся от Бога и его закона, то попадаем в дьявольские козни. Сегодня много колдунов, экстрасенсов, людей, что-то предсказывающих. Никто без Бога и его закона ничего предсказать не может, никто не может созидать, иначе все это будет разрушением. Разрушение прежде всего Человека как Человека – образа и подо¬бия Бога на Земле. Что такое, кстати, образование? Слово это идет от «образа». Ведь каж¬дое слово имеет смысл. Если нет смысла, получается бессмыслица. В нашем государстве было и время атеизма, безбожия, и люди остались отброшенными от конфессиональной, религиозной ситуации, то есть брошенными на произвол судьбы. В школе мы не изучали религию, в домах были смятения. Народ вернулся к языческой – народной вере: совершал обряды жертвоприношения и обращался к Всевышнему с просьбой об отпущении грехов. Это – еда, и с едой мы не можем предстать перед Богом. Словом, в нашем сознании сего¬дня существует религиозный хаос. И это не спасительно, а губительно. Сознание человека свободно от рождения, но мы не делаем всего, что Он нам велел. Он создает нам условия, а мы теряем все, и получается безобразие – без образа. Когда мы начинаем сами мудрст¬вовать – мудрствовать по-человечески, забывая божественное, тогда и получается без об¬раза и подобия Его – Творца Неба и Земли. Человеческая мудрость не имеет тех сил, ко¬торые имеет божественная мудрость. Об этом хорошо сказал премудрый Соломон: «Что я могу, если нет Творца Неба и Земли?» И ветхозаветные люди говорили о Боге, его силе, правоте, благочестии и чистоте. На протяжении двух тысяч с одиннадцатью годами от рождества Христова разве нам мало преподали или рассказано было самим же Христом, ко¬торый на протяжении своей жизни ходил по земле и говорил об истине, рождестве, смерти и воскресении.

Бог нам через сына открывает единосущную и нераздельную Троицу – Отца, Сына и Святого Духа. Наша жизнь вечная, нескончаемая. То, что мы называем смертью, – это не смерть, мы видим Его во гробе лежащего, но мы же говорим о воскресении на 3-й день и о вознесении на 40-й день. Это факт, который был наглядно. Христос – истинный Бог наш. И что мы можем иметь общего с теми, которые говорят: «Да, Христос великий, но не Бог»? Ничего. Мы, православные христиане, не говорим о том, что это их правда или неправда. Это их право. Но... они посягают на нашу веру, на нашего Христа Истинного Бо¬га. Мы все боимся смерти. Но смерти нет. Однако чтобы получить бессмертие, надо жить в благочестии и чистоте. Мы, проповедуя бессмертие, говорим о распятом Христе и о вос¬кресшем Христе. Мы говорим что-то не то?

– Но в народе не всегда бывает вера в это, наверное, потому, что когда умирает человек, он не воскрешается физически. И это довлеет над человечеством.

– Мы говорим не о физическом, а о том духовном образе, который нам дан Богом. Если бы не было Духа, который нас сделал человеком, не было бы ничего.

Есть Священное Писание, которое является стимулом нашего образования. Но по¬чему-то эту главную книгу жизни, которая дает нам возможность оставаться в Образе и Подобии, делающая и защищающая только добро, убирают из обучения и вставляют в этот процесс другие, худые книги.

– Много раз я слышала от вас, что православие спасительно для Абхазии... Вы говорите об этом потому, что все богослужение с самого начала шло на абхазском языке?

– У православных христиан нет никакого антагонизма к другим конфессиям или ре¬лигиям. Но если кто-то утверждает, что Христос – не истинный Бог наш, то у нас ничего общего с ним нет.

– Магомет для мусульман – не истинный Бог?

– Это их истина, которая остается с ними. Мы не посягаем ни на какую другую ис¬тину. У нас нет никакого противостояния. У нас есть свое учение. Но есть учение, непра¬вильное для нас, а неправильное для нас мы не принимаем.

– А почему абхазы больше говорят не «мусульманство», а «апсылманра»?

– Связывают, наверное, с духом – апсы.

– Это более совершенное что-то? Это религия, переработанная через народное сознание?

– Надо все это конкретно изучать. Есть историки, есть разумные ученые в нашем аб¬хазском обществе, и пусть они не создают противостояний и не сталкивают людей, а правду говорят о том, например, как к нам проникли ислам, католицизм, православие.

– Примирение конфессиональное возможно в нашем обществе?

– Обязательно возможно. При условии, что Абхазия согласится с тем, о чем скажу еще раз: наша религиозная форма та, в которой звучит наш язык, в которой «наше» Свя¬щенное Писание написано на абхазском языке, именно это – наше. А то, что не написано на абхазском языке, то является насаждаемым, то есть чуждым.

– Вы знаете численность православных в Абхазии, численность мусульман и представителей других конфессий?

– Я знаю одно – то, что весь наш абхазский род, к которому принадлежу и я, принад¬лежит Богу – Творцу Неба и Земли. И ни один абхазец не сказал, по крайней мере самому себе, в душе своей, что нет Бога. Всякие походы на нашу страну – это стремление доми¬нировать над нами, внедрять то, что не имеет никакого отношения ни к Абхазии, ни к аб¬хазскому народу.

Но если араб или турок, приехавший в Абхазию, хочет иметь мечеть и молиться – он так хочет – это совершенно другой вопрос, и не надо это привязывать к Абхазии и абха¬зам.

– Но он имеет на это право в Абхазии?

– О чем речь! Араб или турок, или татарин, да и тот же абхазец, если он верит во что-то другое и хочет так жить, помехой никто ему не должен быть. Тем более что государст¬во наше говорит о свободе религий. Здесь надо быть очень аккуратным.

– Я недавно слышала из уст высокопоставленного чиновника о том, что право¬славная церковь мало внимания уделяет своим прихожанам, в отличие от католиче¬ской церкви, которая выделяет финансовые средства, делает подарки, они идут даже от самого Папы Римского. Что так же поступают Свидетели Иеговы, оказывая помощь членам своего общества. А православные теряют своих людей из-за отсутст¬вия им поддержки.

– Самое ценное – это душа человеческая. Та материалистическая диалектика, которую проповедуют те, которых вы назвали, абсолютно пагубна, это – тление. Человек дол¬жен жить, молиться и трудиться.

– Но финансовая помощь ему ведь тоже нужна...

– Послушайте! Он должен молиться и трудиться. Он должен своим трудом (кто-то умственным, кто-то физическим) и молитвами получать тот хлеб насущный, который не¬обходим, и одежду в том числе. А подачки просто так не подаются теми, кто их подает, – они покупают душу человеческую и хотят доминировать над ним – одни физически, дру¬гие духовно. И это все не имеет никакого отношения к Человеку. Это они унижают Чело¬века. Если есть реальная возможность помочь нуждающемуся, подчеркиваю – нуждаю¬щемуся, то мы это делаем, слава Богу, но мы это не рекламируем, не пишем об этом в га¬зетах. Православная церковь всегда была милосердной, была всегда для своих чад и при¬хожан и даже не прихожан. К нам приходит за поддержкой очень много людей. Я что, вы¬бираю их по определенному вероисповеданию?! Слава Богу, никто не может нас упрек¬нуть в этом. Все надо делать на добре, а искать что-то взамен сделанному – это абсолют¬но не по-божески.

– Когда происходили убийства или покушения на убийства представителей му¬сульман Абхазии, православная церковь не сделала никаких заявлений в их под¬держку. Почему?

– Это уголовные преступления. Бывает, христианин убивает христианина. И они от¬носятся к компетенции следственных органов. Почему мы должны с этим куда-то выхо¬дить? Это, думаю, чье-то специальное задание оклеветать нас, мол, не среагировали. Ко¬гда человека обижают, убивают, какие бывают реакции? И почему именно когда против мусульманина совершено преступление, а не когда против человека вообще? Человеком человек должен быть защищен от всех посягательств, насилия, терроризма и тому подоб¬ного. Словом, когда следственные органы разберутся, мусульманин или христианин это сделал, тогда и будем спрашивать с него. Православие отрицает любое зло, насилие, тем более убийство.

– Как нам всем добиться терпимости друг к другу?

– Когда вижу человека, погибающего во зле, я ему говорю: «Остановись!» Я лично сам видел много и добра, и зла, много интриг и всякого другого в этой своей жизни. И я знаю, как поступать во всякой ситуации. Легко, когда человек поступает честно, помогает кому-то, когда делает доброе дело. Но когда попадаем в такие ситуации, о которых сейчас говорили, приходится возмущаться. Мы, и я лично, естественно, были возмущены этими убийствами: кто-то специально их организовывает, чтобы спровоцировать, столкнуть пра¬вославных с мусульманами, или наоборот. Это очень опасно. И пока не исследовано дело, нельзя делать какие-то выводы, говорить огульно. Это мой совет и мусульманам, и хри¬стианам. Слухи часто бывают нехорошие, они могут столкнуть людей и с религиозными, и с политическими убеждениями – то, чего пытаются добиться сегодня в Абхазии те, кто нас не любит, кто хочет над нами доминировать. Интервью вела Заира ЦВИЖБА

P.S. Интервью с отцом Виссарионом было уже подготовлено к публи¬кации, когда 4 апреля в Новом Афоне прошло собрание монастырской братии, при¬хожан и отдельных граждан, выразивших недовольство главе Абхазской православной церкви. Поэтому мы обратились к нему за разъяснением ситуации.

– Это еще одно очередное лжесвидетельствование, – сказал отец Виссарион. – Иеромонах Андрей Ампар собирает людей не на молитву. А именно это было бы правильно канониче¬ски и догматически. В стенах древнего Новоафонского Симоно-Кананитского монастыря происходит вопиющее отсту¬пление от благочестия и чистоты, это осквернение веры православной. Мы очень сожале¬ем, что отец Андрей обманывает народ своими ложными заявле¬ниями. Он этим отпадает от веры православной, тем более что он есть иеромонах и был эко¬номом Новоафонского монастыря.


Возврат к списку