Главная

Командир Армянского батальона 12.10.2012

Командир Армянского батальона

К 20-летию Победы в Отечественной войне народа Абхазии

Вагаршак Арамович Косян ныне живет в поселке Цандрипше Гагрского района. Еще в советское время получил специальность политолога, работал первым секретарем Гагрского горкома комсомола. Участник Отечественной войны народа Абхазии 1992-93 гг., был командиром Армянского (отдельного мотострелкового) батальона имени И.Х.Баграмяна, кавалер ордена Леона. После войны занимался хозяйственной работой. Трижды избирался депутатом Гагрского районного Собрания. Был членом Общественной палаты при Президенте РА. Сегодня В.Косян – вице-спикер Народного Собрания – Парламента Республики Абхазия.

Цандрипшцы предложили ему баллотироваться в Парламент, сказав: «Хотим такого, которого и ночью из постели можем поднять, если будет необходимо». (Раньше по его округу в Парламент избирался Валерий Майромян, сделавший для избирателей немало, но он живет в Гагре.) И сейчас, став депутатом – выиграл в первом туре у двух других кандидатов, набрав почти 60% голосов, – он старается всегда быть с избирателями. Поэтому и ездит ежедневно из Гагры на работу в Сухум, хотя может здесь снять квартиру, которую оплачивал бы Парламент. «Каждый день в округе хоть и маленькие, но бывают проблемы, которые надо решать», – говорит Вагаршак Арамович. У него в Администрации поселка Цандрипша есть и кабинет, где по пятницам, через раз, принимает избирателей, обращающихся к нему со своими проблемами как к представителю законодательной ветви власти. Кстати, все депутаты Парламента из Гагрского района ездят ежедневно на работу в Сухум на одной чьей-нибудь машине – поочередно, чтобы экономить на бензине.

– Прошло почти полгода, как работаете в Парламенте. Какие ваши ожидания оправдались, а в чем разочаровались? – спрашиваю Вагаршака Арамовича.

– Не настолько я долго в Парламенте, чтобы меня что-то разочаровало. Но уже понял, что есть возможность влиять на законотворчество, – никто этому здесь не мешает, если у депутата есть умная мысль, то он может вынести ее на рассмотрение. Мне нравится, что мои коллеги болеют за свои регионы, откуда избирались в Парламент, мы все здесь единомышленники, патриоты, болеем за общее дело, за Абхазию. В наших рядах не вижу раздрая, а конструктивизм – явный, хотя не без споров в кулуарах.

Вагаршак Арамович в день начала войны находился в Гагре. Когда город не удержали, он поднялся в свою деревню Мехадыр (Кацырхуа), создал группу самообороны, в которую вошли друзья и ближайшие родственники. Естественно, у них были только охотничьи ружья и один пистолет – у самого Косяна. Когда сформировался Бзыбский рубеж обороны, группа Косяна (он уже был ее командиром) стала действовать.

– Тогда еще было не ясно, кто из населения с кем. Нам приходилось выжидать, – описывает он сложное время. – Наша группа сделала пару вылазок, но неудачно, хотя людей в группе уже было немало. Риск быть уничтоженным, ничего не сделав, был большим. Когда пошло наступление на Гагру, высадившиеся здесь войска госсовета Грузии стали убегать, а местные члены отряда «Мхедриони», исполнявшие и сугубо полицейские функции, искали их как беглых бойцов. Правда, никого им не удалось остановить, как известно. В это время в нашем селе у своих родственников появилась 54-летняя женщина из очамчырского села Лабры. Рассказала, что грузины ее поджигали на стуле. Говорила она и о других зверствах, творимых ими. Я сказал: «Если мы носим брюки, должны отомстить». Решили провести акцию. Так сложились обстоятельства, что за день до встречи с лабрской женщиной на опушке села появилась группа из 12 госсоветовцев, а на следующий день в дом, где она остановилась, пришли два мхедрионовца. Сперва, нагнав страху на грузинских «гвардейцев», половину из них, бывших безоружными, мы отправили через Мехадыр в сторону Псоу, а другим шестерым велели охранять село, мол, здесь кругом чеченцы. Затем, уничтожив двух мхедрионовцев и забрав у них автоматы, должны были устроить засаду оставленным нами этим шестерым вооруженным «гвардейцам». На «нужную» тропу, на которой мы засели в двух местах, их должен был вывести мой родной брат Ашот. Но Ашот сам один, без нашего участия, смог убрать их всех ночью и прийти к нам с автоматами. «А в засаде вы могли и меня убить», – отшутился он, когда мы стали укорять его. Трупы «гвардейцев» закопали, фамилия одного была Сопромадзе. Мы о них заявляли после войны, но никто за их останками не явился. Их документы мы отдали в соответствующие органы.

Кстати, брат Вагаршака – Ашот Косян получил звание Героя Абхазии, прошел всю войну и ни одного задания не провалил. В Армянском батальоне возглавлял взвод, состоявший из той первой группы самообороны. Сейчас живет в своей деревне Кацырхуа в Гагрском районе.

После освобождения Гагры – именно за это Указом Главнокомандующего В.Косян был удостоен ордена Леона – его группа влилась в 1-й батальон, командиром которого был Геннадий Чанба, а сам Вагаршак стал командиром роты.

Когда в феврале 1993 года был подписан приказ о создании Армянского отдельного мотострелкового батальона имени И.Х. Баграмяна, Вагаршаку Арамовичу было предложено его возглавить.

Батальон стал дислоцироваться в интернате №2 в Цандрипше. Первый бой его подразделение – сводная штурмовая рота из 53 человек – приняло во время мартовской операции. Тогда 4 бойца погибли, 4 пропали без вести, а 16 получили ранения.

В мае Армянский батальон вышел на Гумистинский рубеж обороны и вошел в 1-ю бригаду под 4-м порядковым номером. В июле бойцы батальона пошли на Цугуровку, но неудачно, в августе на Ахбюке проводили позиционные бои, а в сентябре участвовали в наступлении – через мост на Гумисте, через Замок феодалов… После освобождения Сухума путь лежал к Ингуру – через Пшап, Мясниково, Ганахлебу и т.д. Утром 30 сентября были на границе с Грузией. Армянскому батальону была дана команда оттуда двинуться к Ганмухури (оно на правобережье Ингура, но считалось грузинским селом) и занять его. К бойцам пришли люди якобы от Лоты Кобалия и велели уйти. В батальоне им ответили, что у них есть приказ Главнокомандующего Владислава Ардзинба, и вообще им тут стоять удобно.

В Ганмухури их сменил 1-й Гагрский батальон во главе с Джемалом Чирикба. А Косяну Владислав Ардзинба дал приказ отправиться с батальоном в Цабал. Это было необходимо потому, что Дал, Бал (гора и местность), Чина, Георгиевка не были пройдены нашими бойцами, и неизвестно было, что и кто там. После проведенной разведки бойцы Армянского батальона заняли гору Бал, а в ноябре – декабре вместе с бойцами Восточного фронта провели операцию по освобождению тоннелей. Тогда командиром бригады на Кодорском направлении был Рауф Джикирба. Уже в марте 1994 года освободили Лату, а Вагаршак Косян ушел оттуда в конце апреля, и ему на смену поднялся Сергей Матосян, который возглавил батальон.

В Армянский батальон Вагаршак Арамович вернулся осенью того же года. До прихода в Парламент РА Косян являлся командиром 2-го резервного батальона 5-й мотострелковой (Гагрской) бригады. К счастью, судьба уберегла его как от смерти, так и от тяжелых ранений в дни войны, лишь получил контузию, когда батальон одновременно с добровольными смертниками на Гумисте в Нижней Эшере также проводил отвлекающие маневры в Верхней Эшере. И еще «поймал» осколок в Лате. Но различных военных передряг, ситуаций, когда надо было принять ответственное решение, уберечь от неоправданных потерь свой батальон, было, как говорится, выше крыши. Тяжелые бои, шквальные обстрелы, предатели, диверсанты, свои и засланные агенты. Был, например, случай, когда украинские журналисты, снимавшие Армянский батальон в Кодорском ущелье, вызвали подозрение – он предположил, что они продадут отснятую ленту противнику, и оказался прав. После ухода украинцев Вагаршак дал команду тайно рыть новые блиндажи, но имитировать свое пребывание на прежнем месте – жгли костры, бегали с места на место бойцы, передвигались машины. Через полторы суток началась бомбежка, но к тому времени батальон уже был на новом месте, и никто не погиб.

Однако на войне не без жертв. Всего в Армянском батальоне во время боевых действий, потом в Лате и в чистках в Гале погибли 69 человек. На Шромском направлении, например, парень из батальона Тоедор Диллер, немец по происхождению, подбил гранатой БМП и погиб. Его тело пошел вытаскивать Ованес Рогонян, из Гудауты, и тоже погиб. Во время наступления на Сухум только за первые полчаса боя (была лобовая атака) возле дома Туны Хибба в Ачадаре 16 человек вышли из строя – были убиты или ранены. Зато при освобождении здания Совета Министров ни одного бойца не потеряли. А был и такой случай на третий день наступления на Сухум: снаряд упал в центр практически всей группы медперсонала. Девочки разлетелись по сторонам и затем встали. Не погибли, но оказались поголовно контуженными.

Кстати, во время освобождения Сухума был отдельный Лабрский санитарный взвод во главе с Ардашем Аведяном, бывшим председателем колхоза села Лабры – они смогли уйти от грузин и присоединиться к Армянскому батальону еще в Цандрипше. По ходу боевых действий к батальону присоединялись мерхеульские, цебельдинские, гулрыпшские армяне. Они мстили грузинам за свои поруганные семьи, за сожженные дома.

А о дисциплине в Армянском батальоне ходили чуть ли не легенды. Об этом, кстати, несколько лет назад писалось в газете «Республика Абхазия» – в очерке «Четвертый наш Армянский батальон», автором которого была Ламара Цвижба, санинструктор того батальона. И многие приведенные тогда ею факты помню до сих пор. Но я не могла не спросить об этой дисциплине самого командира.

– Строгая дисциплина – это мера военного времени, иначе не будет успеха, – сказал Вагаршак Арамович. – В одно время на фронтовой линии в Эшере были частыми хождения из роты в роту, из батальона в батальон. Мы не могли знать всех в лицо, кто свой, а кто чужой. Это таило в себе опасность. Поэтому установили свои пароли, и если на пароль ты отвечал неправильно, в тебя стреляли. И был факт гибели, зато хождения прекратились. На фронте были и «моргальщики» – фонарями или фарами автомашин давали информацию грузинам, где находятся части Абхазской армии. Мы стали стрелять зенитками по «моргалкам», и это тоже прекратилось. Ловили и диверсантов, которых передавали в особый отдел.

Альберт Топольян, тогда, в дни грузино-абхазской войны, заместитель Председателя Верховного Совета Абхазии и заместитель Председателя Государственного комитета обороны, один из организаторов Армянского батальона, на мой вопрос, почему, создавая национальный батальон, его руководителем был назначен Вагаршак Косян, ответил так:

– Я его знал еще до войны. В ее преддверии армянская общественная организация «Крунк», так же, как и форум «Айдгылара», но не афишируя своего сотрудничества с ним, проводила работу среди населения, ездила по селам. Мы чувствовали неизбежность войны и хотели сделать что-то заблаговременно. В одну из своих поездок в Гагру я и познакомился с Вагаршаком, который был одним из руководителей Армянской общины. Увидел в нем, во-первых, человека интеллигентного, умеющего слушать и слышать, возражать аргументированно, во-вторых, понял, что за его мягкостью кроется принципиальность при отстаивании своих позиций. Он и группа его сподвижников уже вели работу по формированию обороны, и я почувствовал, что он является идейным руководителем, тем более что за его спиной были работа в комсомольских органах, учеба в Бакинской Высшей партийной школе. При создании Армянского батальона я предложил его кандидатуру, и Владислав Григорьевич Ардзинба её поддержал. Кстати, ядро будущего батальона складывалось уже там, в Гагрском районе, и именно Косян и его ребята предложили дать ему имя Баграмяна.

Впрочем, не все знают, что было два официальных армянских батальона. Второй батальон – отдельный стрелковый имени маршала Баграмяна – был создан позже решением Верховного Совета Абхазии, командовал им Геворк Маркарян. Этот батальон при сентябрьской операции по освобождению г.Сухума был придан 4-му отдельному мотострелковому батальону имени И.Х.Баграмяна под командованием Косяна. По Абхазскому телевидению после войны транслировался документальный фильм об этих двух армянских батальонах, который сделали Манана Кокоскир и Владимир Зантария на основе военных кадров Валерия Майромяна.

Грузины хотели создать в противовес этим батальонам в Абхазии другой армянский батальон, но из этой затеи ничего не получилось.

Качества Вагаршака Косяна – искренность, преданность идее, умение вести за собой людей – помогли ему объединить в батальоне людей разнохарактерных. Это парень со знаком качества, к таким, как он, всегда буду относиться с большим уважением, – подчеркивает А.Топольян. – А тут мы – соратники. Косян остался чистым, высокопорядочным и в мирное время. Еще до избрания его депутатом Парламента РА я зашел к нему на работу – в один из больших гагрских санаториев. Обстановка в его кабинете – скромнейшая, хотя возможностей помпезно его обставить – сколько хотите. Скромность убранства отметил и мой товарищ, с которым я зашел к Косяну. Говорят же: чтобы почувствовать, что море соленое, достаточно не все выпить, а только сделать глоток. Создание Армянского батальона в Абхазии имело большой резонанс. Это подняло армянские диаспоры во всех странах мира, от них пошла гуманитарная помощь – еда, одежда, горючее, деньги. Армянская диаспора организовала и зарубежную прессу в поддержку Абхазии. В первую очередь рядом были, естественно, армяне из соседнего Сочи. Важно, что в Армянский батальон шли и другие – абхазы, русские, корейцы, евреи… Да, дисциплина в нем была жесткая. Когда штурмовали Сухум, была создана спецгруппа, которая не давала соблазняться на что-то постороннее. Спецгруппа могла провинившегося в чем-нибудь серьезном прилюдно и расстрелять. Перед наступлением на Сухум мне принесли звукозаписи жителей Лабры – свидетельские показания, и я дал их послушать бойцам, чтобы «накачать» их, – они должны были знать, с кем имеем дело.

Когда Султан Сосналиев сообщил о том, что Государственный Флаг Республики Абхазия водружен на Ингуре, мы были у Владислава Григорьевича. Тут же решили организовать стол – водки у Владислава не оказалось, но кто-то ее принес. Подняв первый тост за нашу выстраданную Победу, он дал при этом высокую оценку тому, как воевали бойцы Армянского батальона.

Подтверждением этой оценки стали полученные награды и звания: Герой Абхазии – 7 бойцов, орден Леона – более десятка бойцов, медаль «За отвагу» – более сотни.

…Есть в одной хорошей песне такие слова: «Видно, много белой краски у войны…». У Вагаршака Арамовича, как почти у всех участников прошедшей войны, вся голова – седая. Но глаза лучистые и добрые, война не сделала его озлобленным и жестоким. Тогда, на войне, он защищал Родину, святую святых, на которую посягнули и которую пытались отобрать, не щадя при этом никого. Он поступил так, как и должен был поступить – гражданин, патриот Абхазии.

Заира ЦВИЖБА

Фото Астанды Тапагуа.


Номер:  116
Выпуск:  2861
Рубрика:  общество
Автор:  Заира ЦВИЖБА

Возврат к списку