Мы ещё не до конца осознали масштаб потери.
После ухода Заиры прошло всего несколько дней. А ведь она была редким журналистом. Ее герои говорили всегда своими словами, она не «добавляла» собственные мысли в их речь, предоставляя человеку быть собой на страницах газеты. И этому учила молодых коллег.
Заира прекрасно владела абхазским и русским, выполняла переводы текстов любой сложности, ее материалы всегда отвечали главному принципу журналистики: извлеки из факта смысл.
Несколько лет после Отечественной войны народа Абхазии она преподавала журналистику студентам АГУ, и ее опыт ее воспитанники – теперь уже солидные коллеги наши – применяют по сей день.
О себе она рассказывала нечасто. Как-то, вспоминая свой школьный выпускной вечер, как шли они, совсем юные, по центру Гудауты к морю – встречать рассвет, она рассказала, как первым предвестником наступающего дня для нее стали цветы магнолии. Как засветились они величественной белизной среди темной листвы…
Слияние с природой сочеталось в ней с интеллектом и образованностью. Она и близких людей вспоминала, как правило, в единении с природой, вспоминала, как они с Гиви Смыр смотрели с Афонских высот на оккупированный Сухум во время войны…
Она говорила о людях всегда с добротой, с полуулыбкой, глаза ее начинали лучиться.
В ней совершенно не было позы. Она любила людей, и каждого открывала для себя не торопясь, с удовольствием… Однажды мы признались друг другу, что невольно влюбляемся в героев своих материалов. Без этого настоящего материала не получится.
Все время, что она была рядом, я не переставала удивляться, как ей удается так много вмещать в свои дни, и при этом не торопиться.
Как-то у моря я перебирала песчинки и думала о Заире... Она была сильнее нас всех, сильнее обстоятельств и условностей. Один из друзей назвал ее Кремешок. Присутствие кремния в ее натуре вселяло уверенность, что и настигшую ее болезнь она несомненно преодолеет. Кремниевые песчинки красноватого цвета вроде бы и не выделяются в общей массе морского песка. А ведь если задуматься о возрасте мира, то какая-нибудь из них могла быть частицей солнца.
Будем верить, что там, куда устремилась твоя душа, и есть бессмертие. Для любви, для твоего сердца, Заира, нет преград.
