Послесловие к спектаклю «Все мои сыновья»
Из 55 показов спектакля «Все мои сыновья», поставленного восемь лет назад на сцене РУСДРАМа режиссером Антоном Киселюсом по одноименному произведению Артура Миллера, я посмотрела около сорока раз. Просто в какой-то момент перестала считать. Больше видел, наверное, только генеральный директор театра Ираклий Хинтба, который, если находился не за пределами Абхазии, присутствовал на каждом показе.
Для меня, облюбовавшей места в первом ряду справа у домика Келлеров, герои спектакля стали невероятно близки.
Каждый раз я погружалась в солнечное счастливое утро тихого американского пригорода с надеждой сумасшедшего, для которого при том, что он уже десятки раз видел и знает все реплики спектакля наизусть, тем не менее верит, что ситуация примет другой оборот...
Это первый спектакль РУСДРАМа, в котором зрители становятся соседями героев и наблюдают за происходящим прямо со сцены. Всего сотня зрительских мест, плотные темные ворота отделяют сцену от зрительного зала, который, как выясняется после появления на сцене матери семейства Кэт Келлер, – это мир, в котором продолжает жить дорогой сын Ларри, боевой летчик, пропавший без вести три года назад, во время Второй мировой войны. В семье продолжают ждать сына и брата, хотя отец, Джо и второй сын, Крис Келлер, признаются друг другу, что делают это только ради матери и супруги, очень сильной харизматичной Кэт, для которой сын жив и обязательно вернётся со дня на день.
Между тем загадочные диалоги Кэт и Джо наедине вызывают у зрителя подозрение, что Джо и его партнёр Стив Дивер, отец Энни и Джорджа, причастны к гибели десятков американских летчиков. При этом, по официальной версии, вина лежит на Стиве. Он сидит в тюрьме, и дети от него отказались...
В спектакле использованы пропеллеры, имитирующие рев пикирующего самолёта, настоящая форма пилота и потрясающая и при этом простая игра света. (Художник-постановщик Виталий Кацба, художник по свету Евгений Лисицын.)
В этих причудливых полутонах первый страстный поцелуй Энн и Криса не укрылся от взгляда Кэт, снова и снова начищающей до блеска ботинки сына, которого она продолжает ждать. Так что для нее уже очевидный роман Криса с невестой брата – не радость, а преступление, которое должно быть немедленно пресечено.
Никто из видевших даже единственный раз «Все мои сыновья» не забудет, как после откровенного разговора с Энн меняется суровое лицо Криса. Ещё несколько минут назад напряжённый и сомневающийся, он наконец счастлив и признается в этом отцу. Теперь ему ничего не страшно. Ведь всю жизнь, если он и думал о создании семьи, жене, детях, то осознавал, что это возможно только с Энни. Но, как подчеркивает он сам в начале спектакля, стоит ему чего-нибудь захотеть, его тут же заставляют отдергивать руку. Так уж заведено в доме Келлеров.
И вот теперь он хочет жениться на невесте брата. И тем самым подпишет ему смертный приговор.
В спектакле продумана каждая деталь: объяснение Криса и Энни происходит при словно невзначай приоткрытых воротах в иной мир, напряжение нагнетается звуком точила по топору: надо в конце концов убрать ветви сломанного дерева, посаженного в память о пропавшем Ларри. В драматичные моменты звучит колыбельная в живом исполнении Марины Сичинава и ЛоидыТыркба. Обе они по очереди играют соседку Лидию Льюби. Именно ей, Лидии, с юности принадлежит сердце брата Энни, Джорджа Дивера. А теперь эта красавица – супруга галантерейщика и по совместительству астролога Фрэнка Льюби (заслуженный артист Республики Абхазия Рубен Депелян), которого так и не призвали в армию, и у них уже трое детей.
Безупречно распределены роли: Джо и Кэт Келлер – заслуженные артисты Республики Абхазия Джамбул Жордания и Симона Спафопуло, в ролях Криса Келлера и его лучшего друга Джорджа Дивера – заслуженные артисты Республики Абхазия Осман Абухба и Кирилл Шишкин. За восемь лет жизни спектакля происходили изменения в составе. Так, со временем появился второй исполнитель роли Криса – Эмиль Петров, органично влившийся в актерский ансамбль.
Первым исполнителем роли доктора Джима Бэйлиса был Армен Амирбекян, очень тонкий, талантливый и загадочный актер. Его дуэт с Симоной Спафопуло во втором действии создаёт атмосферу неподдельного доверия, которое достигается не только талантливой игрой, но и искренней дружбой, которая связывает актеров с ранней юности. Со временем в этой роли Армена Амирбекяна заменяет Люпчо Спасов. Конечно, это совсем другой доктор, со своей иронией и обаянием. Запомнилась зрителям и супруга Джима – Сью Бэйлис, в роли которой – симпатичной и при этом циничной женушки-стервы – предстала Марина Скворцова.
Вместе с коллективом театра я пережила драматичный срочный ввод на роль Энн Дивер Мадлены Барциц, которая вошла в спектакль практически за две репетиции. Неповторимый тембр ее глубокого низкого голоса и новые интонации придали роли иное звучание, и возникло ощущение, что спектакль стал другим.
Для зрителей, которые видели в тот вечер постановку впервые, это, конечно, прошло незамеченным, но только не для тех, кто уже не раз переживал трагедию семей Келлеров и Диверов.
Прилетевший из Москвы режиссер Антон Киселюс, чтобы срочно ввести Мадлену на роль, был внешне спокоен. Во время поклонов он преподносит Мадлене букет цветов. И это – понимают посвященные – не просто букет от режиссера. Это знак, что в этот вечер молодая актриса совершила профессиональный и гражданский подвиг, и в итоге это обстоятельство придало мощнейший импульс самому спектаклю.
В последнем мы убедились через месяц, когда на сцену в роли Энн снова вышла первая исполнительница роли Милана Ломия. Она продемонстрировала колоссальный прорыв – перед нами была совершенно иная Энн: повзрослевшая ещё больше, чем даже после таинственного исчезновения Ларри... очень серьезная, знающая цену человеческим отношениям, знающая цену любви и, распознав в метаниях Криса нотки сомнений, она помогает ему преодолеть их. Милана Ломия, а точнее, обновленная Энн, феерично излучающая любовь, ни на мгновенье не теряющая нерв, поражает зрителей и партнёров идеальным попаданием в тональность момента в каждой сцене и наполняет сценический сад невероятным теплом и обаянием. Сработал ли фактор соперничества или за время небольшого перерыва накопленная энергия обернулась качеством исполнения, так и останется загадкой, но очевидно главное: спектакль в целом выиграл, стал намного глубже.
Я рассказываю все это, потому что 27 июня зрители стали свидетелями завершающего показа этого незаурядного и, вне всякого сомнения, знакового в репертуаре РУСДРАМа спектакля.
Генеральный директор Ираклий Хинтба принял нелегкое решение завершить сценическую жизнь спектакля «Все мои сыновья».
Но постановка продолжит жить в телеверсии, которая была снята во время одного из завершающих показов и, вне всякого сомнения, будет востребована. Ведь на этот спектакль приезжали и прилетали специально из других городов. Вывозить его оказалось невозможно из-за сложных декораций.
«Все мои сыновья» – это спектакль об эхе войны, которое на протяжении жизни тех, кого она коснулась, будет просыпаться в каждом – от нахлынувших чувств, воспоминаний, от сожалений об ушедших и собственных совершенных или не совершенных поступках. Это спектакль о том, как решение, принятое под страхом погубить собственный бизнес, оборачивается в итоге не только массовой гибелью людей, каждый из которых может оказаться твоим родным сыном. По сути, каждый погибший – это и есть твой собственный сын.
Энни не предавала Ларри. Она получила от него прощальное письмо, в котором тот откровенно признается, что не может жить после того, как узнал, что предприятие его отца поставило фронту некачественные детали для самолётов и десятки его товарищей погибли.
В финале спектакля широко распахиваются ворота в зрительный зал: мы видим Ларри и слышим его голос – он обращается к Энни, ну, а теперь, когда письмо оказывается в семье, то и к собственному отцу – уже из небытия. И слова эти пробуждают в Джо осознание: всегда есть другой – честный – выход. И он принимает свое решение. Уходит за кулисы. И мы слышим выстрел. Из того самого ружья, которое он так тщательно чистил этим прекрасным воскресным утром. А кажется – уже в другой жизни.
В финале Джо Келлер идёт по звёздной взлетной дорожке навстречу своему любимому сыну – там, где все прощается.
Антон Киселюс сделал такой очистительный финал – встречу отца с сыном в ином мире – для нас, жителей Абхазии, переживших войну и ещё продолжающих жить в ее бесконечном эхе.
Гаснет свет, и музыка звучит громче... Этот закон театрального искусства напоминает нам, что театр – величайшее из искусств, и во вселенной у него собственная ниша.
Не каждый человек, даже любящий театр, осознает, как глубоко воздействует он на нас, как меняет наше мироощущение, как мы нуждаемся в нем.
Театр – это не про сюжет. Это наслаждение. Мы ходим в театр не ради содержания. Мы идём за энергией, осознанностью, проникновением в другие миры и на встречу с самим собой. Каждый спектакль, даже если ты смотришь его в 55 раз, – это совершенно иной спектакль.
«Все моя сыновья» – спектакль о нас. Потому что мы сами теперь уже живём в мире, где правит капитал. По крайней мере, мы так думаем. Но покидая РУСДРАМ, мы осознаем, что есть нечто, стоящее всех сокровищ мира. И прекрасно, когда правящий миром капитал и это нечто соединяются ради нас, зрителей.
Гениальный спектакль Антона Киселюса «Все мои сыновья» уже сыграл и будет продолжать играть огромную очистительную роль – и в наших сердцах, и в мире вообще.
Даже уходя в историю.
P. S. В финальных показах спектакля «Все мои сыновья» были заняты артисты Джамбул Жордания, Симона Спафопуло, Эмиль Петров, МадленаБарциц, Кирилл Шишкин, Рубен Депелян, Марина Скворцова, ЛюпчоСпасов, Марина Сичинава, Лоида Тыркба и Руслан Жиба в роли Ларри. За восемь лет жизни при полнейших аншлагах и рыданиях зрителей этот спектакль обрел такую сыгранность, такое единство, такую родственность актерского коллектива, какая и в семьях не часто бывает.
И в эти два прощальных вечера каждый играл как в последний раз.
Фото Елены Коноваловой
