Десятки ветеранов войны вспоминают Василия Пигаря с уважением и благодарностью
В интервью с генералом Владимиром Аршба, которое я готовила годы назад, он с теплотой говорил о людях, которые были близки ему в особые предвоенные месяцы, вспоминал первых абхазских бойцов батальона специального назначения Полка внутренних войск Абхазии, которым он тогда командовал. О тех, кто был рядом потом, в непрерывной череде военных событий, от напряжения и недосыпа сливавшихся в один бесконечный день…
Василий Степанович Пигарь — в числе таких особых людей, героев, имена которых в современной Абхазии знает каждый.
— Непременно напишите об этом человеке! — напутствовал меня генерал Аршба.
— Мы почти всю войну были рядом, и для меня он навсегда останется одним из самых близких товарищей и людей. Он воплощал в себе образец выдержки, достоинства, стратегического мышления, таланта, он был сметлив и находчив.
Увы, Василия Степановича уже нет в живых. Спустя несколько лет после войны проявилась коварная тяжелая болезнь, ничего не удалось сделать, и в 2004 году Василия Степановича не стало…
Оказалось, что я давно и хорошо знаю брата Василия Степановича, Сергея. Сергей Степанович Пигарь — известный в Абхазии человек, офицер КГБ, ветеран Отечественной войны народа Абхазии. Он рассказал, как они с братом росли, как он, младший, гордился Василием, который был не просто старшим по возрасту, он был не по-юношески мудрым и при этом очень смелым парнем.
Василий Пигарь родился в селе Владимировке (Кацыкыт) Гулрыпшского района, а позже семья переехала в район Тхубуна или на Каштак, как раньше называлось это местечко.
После окончания 19-й сухумской средней школы Василий, получив профессию токаря в специализированном ПТУ в Батуми, устроился на работу в одно из элитных подразделений СФТИ. Потом армейская служба. Василий проходил ее в составе контингента советских войск на территории ГДР. А потом снова вернулся в СФТИ.
Он обладал острым аналитическим умом и отличной интуицией, что не раз помогало ему просчитывать многие вещи и тем самым предотвращать преступления. В нужный момент он умел разрядить обстановку удачной шуткой… С таким набором качеств Василия Степановича ждала головокружительная карьера…
— Я точно помню день, когда мы познакомились с Василием, — рассказывал мне сослуживец Василия Степановича Юрий Алексеевич Романов. — 15 мая 1992 года меня перевели из ачадарского подразделения в Агудзеру — начальником штаба второго батальона, а Пигарь был заместителем командира батальона по тылу (он был в звании капитана), то есть одним из заместителей Владимира Аршба. — Время было удивительное: мы были молоды, глаза у всех горели. Тогда как раз создавалась база для подготовки военнослужащих в районе аэропорта Бабышира.
— Меня теперь часто спрашивают, — рассказывал Юрий Алексеевич, — отдавали ли мы себе отчет, насколько накалена обстановка? Конечно, отдавали… Иначе не были бы в армии… Много разных свидетельств было, что тучи сгущаются… Нашу часть, бывало, обстреливали «по-соседски» с верхних этажей близлежащих домов, да и на улице мы ловили на себе недобрые взгляды… Я-то жил в доме, который относился непосредственно к аэропорту, и у нас было спокойно, а вокруг Василия — на Каштаке — жили в основном грузины, и к его воротам то и дело подъезжали «бравые хлопцы» с криками: «Пигарь, убирайся из Абхазии!» Я видел, что он сам воспринимает эти угрозы по-мужски: мол, чувствуют, что мы все вместе против их национал-шовинизма — сила! А вот за семью — за детей, за мать, за жену Татьяну — он не мог не волноваться.
— О том, что со стороны Грузии на нас надвигается колонна оккупантов, и это уже война, нам по рации сообщил 14 августа командир полка Гиви Камугович Агрба. — У нас был приказ задержать врага, действовать пришлось по обстоятельствам. Наши резервисты Эдик Габуния, Арзамат Воуба и Джон Цвинария по прозвищу Махно поднялись на крышу ближней девятиэтажки и стали стрелять сверху, а мы в части выдавали оружие… В этот момент в части находились в основном срочники. — Как только разведка сообщила, что поблизости высаживается вражеский десант с моря, и к нам подтягивают орудие, чтобы бить по части прямой наводкой, Василий Пигарь принял решение уходить. Надо было грамотно вывести уже хорошо подготовленных воинов.
Все мы помним подвиг нашего друга, кадрового офицера Нури Багателия, который один вышел навстречу колонне оккупантов с гранатометом, навстречу верной смерти… Он выиграл несколько минут, за которые Василию удалось вывести срочников.
На месте гибели Нури 14 августа каждый год собираются близкие — представители его семьи, друзья по батальону.
— Ушли гаражами, через забор — в мандариновый сад. Эдик Габуния и Махно в то же время уходили в другую сторону — у них была своя задача. В саду мы дождались сумерек, — продолжает рассказывать Юрий Романов, — трассу перешли в самый темный час, когда скрылась луна. Из числа опытных военнослужащих с нами были Одик Чаблах, Рустам (Чикан) Джелия, Гена из президентской охраны, Арзамат Воуба и я.
Юрий Романов по записям того времени восстановил имена молодых ребят-срочников. (Большинство из них воевали, уехали лишь несколько человек.) В ту ночь из агудзерской части выдвинулись Руслан Андреевич Агрба, Владимир Шалвович Аргун, Рудик Юрьевич Гамисония (близкий товарищ), Расул Шотович Тарнава, Леван Антипович Губаз (погиб), Роман Автандилович Ашба (сержант, погиб), Адам Борисович Касландзия, Олег Сергеевич Адлейба, Александр Шалвович Берулава, Эдуард Канурбеевич Аршба, Роман Баджгович Габлия, Рауль Аркадиевич Еник, Тенгиз Лаврентьевич Кварчелия, Игорь Славикович Харджелия, Даур Заурович Таркил, Игорь Тотович Хаджимба, Гарик Фридонович Аршба, Кожемякин Дмитрий Владимирович, Рустам Миджитович Хошар-оглы …
Юрий Алексеевич вздохнул. Воспоминания давались ему непросто. Всплывало напряжение тех часов.
Он знал, что Василий Пигарь тогда старался не думать о собственной семье. Он понимал, что его близким грозит опасность. Но долг офицера был превыше всего.
17 августа в его дом ворвутся гвардейцы Госсовета, будут избивать его мать, издеваться над супругой и детьми. Соседям удалось отвлечь врагов — они пригласили их отведать молодого вина — и тем самым спасли семью Василия Степановича, увезли их.
Война была еще впереди. Но первое сражение — спасение жизней молодых воинов — офицерами спецназа было выиграно с честью.
Младшая дочь Василия, Светлана, вспоминает, как однажды после войны к ним, гуляющим всей семьей, в праздничный день по нарядному городу подошла женщина и упала перед ее отцом на колени:
«Спасибо вам, дорогой Василий Степанович, что сохранили жизнь моему сыну. Вы же спасли его».
И сколько таких благодарных матерей.
И хотя всю войну Юрий Романов и Василий Пигарь выполняли офицерский долг на разных фронтах, на связи были постоянно. И связывало их шифровальное дело. Василий Степанович был начальником особого отдела и как раз отвечал за это направление.
— Мы понимали друг друга без слов, — продолжил Юрий Алексеевич. — В ответственные моменты (сегодня об этом уже можно говорить), чтобы запутать врага, мы даже допускали в эфире некоторые экспромты. Бывало, я говорил: «Не понял, какая буква?»
— Ч, — отвечал Пигарь по рации.
— Не понял. Скажи слово целиком…
— Ночь, — якобы уточнял он.
И враги начинали бегать, суетиться, пытались что-то понять. Таким образом мы путали противника и выигрывали время…
И хотя сам Василий Степанович ни о войне, ни о друзьях уже ничего не расскажет, о нем будут рассказывать следующим поколениям семьи внучки — Александра и маленькая Женечка. Они знают о дедушке все. Ведь у них есть бабушка Татьяна, тоже прошедшая войну, верная спутница Василия Степановича. И ее рассказы – мостик любви, соединяющий поколения и сердца. Ведь любящие и любимые не расстаются никогда.

