(Запи­сано в дневнике)

Члены Комитета солидарно­сти с Абхазией, созданного 23 августа 1992 года, на десятый день после начала грузинской агрессии в Абхазии, это – Ир­фан Аргун, кабардинец Рахми Туна и Полномочный пред­ставитель Абхазии в Турции Владимир Авидзба принимают решение немедленно выехать в особо пострадавшие районы Турции, где проживают абхаз­цы, чтобы выяснить размеры бедствия, определить возмож­ности оказания им помощи.

В Полпредстве была готова к отправке в Абхазию гума­нитарная помощь – несколько тюков со спецодеждой для ра­бочих. Но единодушно прини­мается решение взять ее с со­бой и раздать пострадавшим. Берут еще и продукты питания, такие, которые очень нужны и которые не смогут быстро ис­портиться. Дорога безумно тяжелая, трагическая. Много бредущих плачущих людей. То тут, то там братские могилы, хоронят погибших без соблю­дения обрядов, есть опасность быстрого распространения разных инфекций и болезней. На улице августовская сухая жара. Уже известно, что боль­шая беда пришла в города Из­мит, Дюздже, Гёльджик, Яло­ва, Адапазары, другие города, села. Там живет много абхаз­цев. Кому-то волею случая по­везло – уехали в другие райо­ны на сбор орехов.

В Адапазары организован штаб, оперативно решающий вопросы оказания помощи по­страдавшим. Его возглавляет Ардаган Бганба. (Брат нынеш­него председателя Комитета солидарности с Абхазией Ар­дашана Бганба. – Ред.). Это очень сложно и ответственно: определить, кто в данный, та­кой трудный для всех, момент больше других нуждается в по­мощи. Понятно, что есть недо­вольные, есть обиженные.

Немногим позже к этой рабо­те подключились Гиви Допуа и Октай Чкотуа, присланные руководством Абхазии в по­мощь.

В штаб от имени армянского населения Стамбула поступи­ла гуманитарная помощь. Она очень пригодилась многим аб­хазским семьям, попавшим в большую беду.

В Дюздже много разруше­ний, немало погибших. Встре­тились там с Неджати Хишба. Оплакивая умерших, он ска­зал:

– На нас сердится Бог за то, что мы покинули свою Роди­ну.

– Возвращайтесь, Родина всегда ждет вас и примет с ра­достью, – сказал Полпред.

– Нет. Бог и там нас найдет. Боимся, и братья наши из-за нас пострадать могут.

После этих слов Неджати в машине долго ехали молча. Может, и есть правда в них?

В одном из сел со слеза­ми рассказали, что многие их односельчане возвращались автобусом домой. 45 секунд длилось землетрясение, мост разрушился именно в тот мо­мент, когда под ним проез­жал автобус. Живых не оста­лось.

А в селе Цхинаре, кроме ска­занных слов сочувствия и под­держки и бесконечных слез, была и радостная встреча – Владимир Авидзба нашел и обнял своих знакомых.

Это семья: муж Талат Вана­ча, жена Фазилет Эбжноу. Их дом рухнул, как карточный домик. Но они счастливы, что сами остались живы, и что спасли свое самое ценное. Женщина показывает на не­большую груду вещей, лежа­щую в сторонке и прикрытую одеялом. Потом, вдруг что-то вспомнив, она быстро встает, идет к вещам и откидывает угол одеяла. «Посмотри, Вово-бей, ты мне сказал, я пове­рила и сделала». Под одеялом лежал до блеска начищен­ный котел для мамалыги, а от его ручки тянулась чугунная очажная цепь.

...Это было в одну из первых поездок Полпреда по всем тем местам Турции, где абхазцы проживают наиболее компак­тно. Тогда он и познакомился с этой семьей. Под лестницей, во дворе Владимир увидел старый котел с цепью, на ко­торой абхазцы подвешивают котел над костром, когда ва­рят мамалыгу. Видимо, утварь эта давно без надобности лежала под лестницей, пре­вратилась в ненужный хлам. Особое внимание привлекла цепь. Рассмотрев ее внима­тельно, он сказал, что нигде, ни в селе Верхней Эшере в своем доме, ни у соседей, ни в других селах и районах Аб­хазии, он никогда не видел цепи такой вязки, по всей ви­димости, цепь очень древняя и сделана большим мастером. Отвечая на расспросы гостя, хозяйка рассказала, что эту утварь привезла из Абхазии еще ее прабабушка (очажную цепь она назвала «архычна», в сегодняшнем абхазском язы­ке это слово известно мало, больше используют слово «ахныщыр». Абхазцы в Тур­ции сохранили вывезенные в позапрошлом веке названия многих предметов и понятий). А больше десяти лет назад, когда она сама выходила за­муж за Ваначу, ей дали котел в приданое. Но как-то он ей не пригодился...

Владимир Авидзба сказал ей тогда, что эта цепь расска­зывает об истории Абхазии, о том, какие великолепные умельцы есть среди ее наро­да, и что это самая большая память о ее далекой Родине – Абхазии. А сегодня она – цен­ная реликвия, место которой в музее.

Семья Ванача-Эбжноу к это­му мнению прислушалась. Цепь вычистили, котел отда­ли лудильщику, который при­вел его в порядок, и реликвию водрузили на самое почетное место в гостиной. А когда на­чалось землетрясение, то спа­сали себя и самое для себя ценное – котел для абхазской мамалыги и очажную цепь.

Скорее всего, неосознанно, подсознательно, люди чув­ствовали, что эта цепь для них – главная жизненная артерия, которая спасает их, питает си­лой и любовью далекой Роди­ны.

По дневниковым записям Владимира АВИДЗБА