Привозили раненых и убитых. В родных семьях и семьях родственников и соседей шли разговоры только о войне, о том, как выжить, победить, спасти народ и Родину. Настроение взрослых передавалось детям. Они всё впитывали в себя и не меньше переживали. Если дети не могли еще понять опасность в масштабах страны, то хорошо понимали ту опасность, что нависла конкретно над ними. Папа на фронте, дядя и даже тётя на фронте… Вот одного из родственников еле вытащили из плена, вернулся, как старик, хотя молодой был. Другого родственника похоронили, ездили мамы и бабушки с дедушками. Третий потерялся – неизвестно, живой или мертвый.
Детские души страдали. Чем они могут помочь? Ну разве что пятилетний Бага и другие мальчики выстрогали из плоской деревянной доски подобие автомата, написали сбоку слово «Гумиста» и изображали из себя воинов. Нет, не в присутствии взрослых, а где- то там на поляне или в саду. Видимо, в глубине души было у них сознание, что они воины, но не те, что нужны сейчас, и потому не афишировали себя с этими «автоматами».
Но однажды Питу, восьмилетнюю девочку, осенило. Это было в период Июньского наступления на фронтах Абхазской армии.
Она собрала всю местную детвору (мальчиков и девочек), с которой и так носилась по всем окрестностям поселка Дружба, красиво именуемого раньше топонимическим словом Тасракуа. Здесь протекает безымянная речка, которая огибает многие усадьбы жителей и которую также облазили все они своей дружной командой. На берегу речушки, в кустарниках, у них был построен даже небольшой шалаш.
Пита знала, как молятся Всевышнему её дедушка и бабушка, какие они говорят слова, обращаясь ко Всесильному и Могущественному. А у Питы с младшей сестрой Сайей папа был на фронте, и она хотела, чтобы он вернулся живым, – как и остальные дети хотели того же для своих родных членов семьи. Поэтому ей несложно стало настроить таких же малолеток (только одна из них, двоюродная Чапа, была на год старше, а Кристи оказалась Пите ровесницей, все остальные – меньше возрастом) на священный ритуал.
Они спустились к речушке, которая в такую летнюю пору почти безводная, но сделали углубление, где набралось достаточно воды. Пита еще в период Мартовского наступления слышала от муллы, как делать обереги для участников войны. И они их сделали – получается, что для себя, хотя нет, для ритуала: завернули в зеленого цвета лоскутки тканей яблоневые ветки и положили себе в карманы. Так ли надо было это делать, неважно. Помыли руки, лица, сняли обувь и окунули в воду также ноги. Потом на бугорке встали на колени, поцеловали землю и, подняв головы к небу, стали молиться, повторяя за Питой нужные слова. «Ухьыщаргуц хакухшоуп! Мы просим Твоего благословения на то, чтобы закончилась война, чтобы живыми вернулись те, кто нам небезразличен!» – шли из детских уст такие слова. Ритуал они провели трижды. Бог высоко в небе внимал искренним словам, умиляясь чистым созревшим душам детишек. И не мог не исполнить их просьбы.
Война через пару месяцев закончилась, а папы и дяди с тетями, хотя кто-то и был ранен, вернулись живыми.
Заира ЦВИЖБА
Иллюстрация Алины ГАМГИЯ
