Воспоминания дочери героя
Стелла Гергия – с ней мы работаем рядом. Дети Стеллы, Кама и Беслан Квеквескири, — уже взрослые. Кама работает на ответственной должности в фармацевтической компании «Ракета-Групп», Беслан занят в строительной сфере. У обоих достойное образование. Своего деда, Отара Зурабовича Гергия, погибшего 2 июля 1993 года на Восточном фронте, награжденного орденом Леона посмертно, дети Стеллы видели только на фото. Но они унаследовали его гены — великодушного, щедрого, любящего и надежного человека.
Стелла признается, что в чертах детей, особенно Беслана, в том, как они шутят, узнает своего отца Отара.
Рядом с бойцами
Стелле было 10 лет. Она помнит, как в первый день войны ее отец и его братья Алик и Славик сразу ушли на позиции и влились в формировавшийся Маркулский батальон. Помнит, как получил тяжелое ранение дядя Славик, и они с бабушкой и супругой Славика Лали ухаживали за ним в госпитале. В соседней палате лежали раненые добровольцы с Северного Кавказа. Они все были очень высокими, статными, как-то по-особенному шутили и старались угостить ее чем-нибудь вкусненьким. Особенно она запомнила парня по имени Аскер. Он то и дело придумывал для нее поручения: то принести воды, то медсестру позвать. Теперь она понимает: присутствие ребенка в суровых условиях военного госпиталя напоминало ему собственную семью, и он с радостью общался со смышленой девочкой.
Только спустя годы Стелла узнала, что ее старший друг Аскер — тот самый известный Герой Абхазии Аскер Дзагоев, не раз спасавший боевых товарищей, погиб в июне 1993 года.
Помнит Стелла, как провожала папу своего в последний бой. Как он обнял ее в Ткуарчале, уходя на позиции в сторону Маркулы, где ждали его товарищи по батальону, в том числе и родные братья. Стеллу Отар оставил у родных, посчитал, что в городе ей будет безопаснее. любимая бабушка Стеллы, Александра Хутовна Абухба, заменившая ей маму, родовой дом в Маркуле покидать отказалась. В судьбоносные для Абхазии дни свое место нашла рядом с воюющими сыновьями. Она гордилась ими. Все они отслужили в советской армии, имели серьезные военные специальности и с первых дней войны показали себя подготовленными и бесстрашными воинами. Отар отлично ставил мины, управлял АГС — гранатометом, поражающим технику, заграждения и живую силу противника. Он прекрасно владел холодным оружием, безупречно выстраивал тактику боя и, вообще, был незаменим.
В те дни все понимали, что решается исход войны и предстоят жесточайшие схватки.
Беда, как предчувствие
Стояла невыносимая жара, деревья, очертания зданий казались сквозь раскаленный воздух какими-то размытыми, словно расплавленными. И хотя Стелла уже привыкла к грохоту и свисту снарядов, в эти дни она чувствовала особую тягучую тревогу, то и дело перехватывало дыхание. Хозяйка дома уложила детей пораньше, но никто не спал. Стелла забылась на мгновенье, и сквозь сон узнала голос дяди Славика, тихо позвавшего хозяина. Тот вышел. Стелла, как тень, устремилась за ним и прижалась к стене подъезда… Дядя плакал, но она слышала отчетливо, что он говорил, и сразу поняла главное: ее папы больше нет.
— На этом, — откровенно признается Стелла, — для меня закончились детство и счастливая, наполненная отцовским теплом, энергией и заботой жизнь.
Она вспоминает, как наутро они вышли и направились в Маркулу. Большую часть пути, несмотря на усиливающийся обстрел, шли пешком, часть — ехали. Тело Отара было сильно иссечено осколками, она помнит лица сочувствующих, помнит, как на третий день отца предали земле. Одновременно с Отаром Гергия погибли и его боевые друзья, двое из трех братьев Квацабая. Третий, Гия, выжил чудом и остался инвалидом. Живет в Гагре. В тот день было очень много жертв. Такова война. Ее личная война, которую надо было выиграть, чтобы не сломаться, не исчезнуть, потому что теперь — десятилетняя Стелла это почувствовала сразу — не имеет права рассчитывать на других. Теперь она сама должна становиться опорой — и себе, и тем, кто рядом.
Девятый день без Отара
На вопрос, голодала ли она, Стелла отвечает, что по сравнению со многими семьями в городе, у которых не бывало даже хлеба и молока для детей, она всегда имела кукурузную лепешку или что-нибудь из овощей. А вот пшеничной муки было не достать.
Со слезами Стелла вспоминает, как накануне девяти дней ее отца она заприметила издалека, что к дому приближается его друг Резо Абшилава, прижимая к груди четверть мешка муки. По тому, как он нес груз, она сразу поняла, что это мука. Она ведь была на вес золота. Без нее не приготовить поминальные вареники...
Как-то Стелла выставила фото отца в Инстаграм, и откликнулась соседка с первого этажа Элла Геворкян:
— Ты маленькая была… Всего не помнишь. А я помню, как наши соседи выезжали на позиции: три дня там, неделю дома. А Отара я видела до гибели всего два раза: один раз помогала ему форму зашивать — лифчик-разгрузку, а второй — когда он по лестнице домой поднимался. Не было у него ни смен, ни выходных, ни праздников, как уехал в деревню в первый день войны, так там и остался…
Хоть бабушка и старалась держаться, она очень болезненно переживала гибель сына, не покидала маркулский дом, часы проводила на семейном кладбище. А вскоре обнаружилось, что неизлечимо болен Алик, старший брат Отара, — сказались последствия тяжелой военной травмы. Алик недолго прожил после годовщины брата, и это стало для бабушки еще одним ударом. Стелла постоянно находилась рядом, но даже ее любовь оказалась бессильна — бабушка умерла.
И надо было жить дальше
Стелла переселилась в семью дяди Славика.
— Как ни больно вспоминать о войне, — это наша жизнь, — говорит его супруга Лали.
Она рассказывает, что все три брата Гергия женились практически одновременно. Семья их была на хорошем счету. Отец, Зураб (все знали его как Жору) Аджирович Гергия, работал таксистом, а потом занялся ремонтом и восстановлением автомобилей. У него были золотые руки.
Отар получил в Петербурге специальность автослесаря и вернулся в Ткварчели отлично подготовленным профессионалом, работал в гараже АТП. Считалось, что автомобили, побывавшие в ремонте у Гергия, служат долго и надежно.
Стелла вспоминает отца как очень доброго, праздничного человека. Он наполнял каждый ее день радостью, баловал. Он не возражал, что она называла его просто по имени — Отар, как называли его бабушка с дедушкой. А сегодня она говорит со слезами «папа», как ни разу не назвала при жизни.
Он и сегодня с ней — на фото, которые она хранит в телефоне, в ее мыслях, в улыбках детей. И в сердце. Таком же сильном и жизнерадостном, как у него.
Отар Гергия с боевыми друзьями.
