Даур Павлович Лакоя – не только руководитель Республиканской детско-юношеской спортивной школы бокса, борьбы и тяжёлой атлетики имени Владимира Маршания, мастер спорта СССР по боксу, бронзовый призёр международного турнира класса «А» в Анкаре, известный спортсмен и тренер, но и ветеран Отечественной войны народа Абхазии, кавалер ордена Леона. Когда началась война, ему был 21 год.
Юноша, до того не служивший в армии, волею судьбы оказался во флоте, где вместе с боевыми товарищами останавливал грузинские корабли, прикрывал бойцов при десантировании и преодолевал волны во время шторма. О том, как Даур Лакоя попал в ВМС Абхазии, как прошел войну и встретил освобождение Сухума, как сложилась его дальнейшая судьба, читайте в материале.
Наша встреча состоялась в Парке Славы. Здесь похоронены одноклассники Даура Павловича — Арзамет Тарба и Зураб Агрба.
«Я служил в военно-морском флоте, а они воевали в составе группы "Эвкалипт". Наши боевые пути разошлись», – так начинает свой рассказ ветеран.
Даур Лакоя переходил на четвертый курс факультета физической культуры Абхазского государственного университета, когда началась война. Он находился в селе Лыхны и, как и многие тогда, полагал, что в Сухуме происходят лишь очередные беспорядки, но увидел по телевизору, что в столицу вошли грузинские войска. Даур вместе с двоюродным братом, захватив охотничье ружье, отправились на поляну Лыхнашта, где уже собирались люди. Оттуда они ушли на войну.
«Когда началась война, мы прибыли в пансионат "Волга" в Гудауте и увидели солдат с зелеными повязками на головах. Узнав, что они с Северного Кавказа, мы очень воодушевились. Тогда я понял: мы не одни, мы победим! Да, наши братья погибали, но с нами был Владислав – мы доверяли его словам», – рассказывает Даур Лакоя.
Они никогда не сомневались: «Победа будет за нами!»
«Нам нужно было найти оружие, но, когда его не оказалось, Батал Герия сказал нам, что пицундские ребята будут сражаться в море. Так мы попали в военно-морские силы. В нашу задачу входило патрулировать границы, мы участвовали в операциях по блокаде морских коммуникаций противника и высадке тактических десантов. Поначалу нашим командиром был Лев Бганба, затем Лев Катиба. Мы базировались в Пицунде. Катера туда перегнали с озера Рицы, некоторые – из Сухума. Получив приказ, мы выходили в море и вели огонь по кораблям», – рассказывает ветеран.
У созданного в боевых условиях военно-морского отряда не было боевых кораблей – приходилось вооружать обычные пассажирские суда. Отряд сопровождал десантников при высадке. Не все операции заканчивались успешно.
«Никогда не забуду день, когда должен был высадиться десант в Очамчыре, – говорит Даур Лакоя. – Были мобилизованы 250 десантников под командованием Ибрагима Яганова. Они находились на барже, и мы на катерах должны были их сопровождать, а затем вернуться обратно. Но из-за шторма и высоких волн баржа не могла подойти к берегу, и операцию отменили. Пришлось возвращаться. По прибытии в Новый Афон нам сообщили, что наша десантная баржа повреждена. Нас снова направили туда, чтобы переправить всех находившихся на борту людей на наш корабль. Я никогда не видел море таким бурным, как в тот день. Знающие люди говорили, что было около восьми баллов и наше судно должно было пойти ко дну. Мы не могли пристать к берегу ни в Новом Афоне, ни в Гудауте: шторм был слишком сильным. Не смогли мы доплыть и до Пицунды: заглох двигатель. В условиях такого шторма судно должно двигаться, иначе его неизбежно унесет и оно потонет. Так и случилось: корабль погрузился под воду, а затем снова всплыл. Я никогда не видел ничего подобного – разве что в кино», – улыбается ветеран.
Братья не раз говорили ему перебраться к ним, считали своим долгом оберегать его, потому что Даур был у родителей единственным сыном. Однако он принял другое решение.
«Личного оружия на флоте у нас не было. Мы пользовались лишь тем, что было на борту. Когда высадились в Гагре, у Славика Отырба был автомат, а у Аслана Цвижба – всего один патрон. В той операции из нашей группы погибли Анзор Купалба и Тамик Чалахсаев, – с болью говорит Даур Лакоя. – Как-то ночью мы получили приказ перехватить два грузинских судна с оружием. Славик Агрба, Славик Отырба, Аслан Цвижба, Даур Пилия, Астик Сымсым и я на катере "Невка", самом быстроходным из всех, вышли в море. Первым нам попался сейнер. Славик Отырба и Аслан, вооружившись, поднялись на борт. Мы договорились, что, закрыв команду, они отвезут судно на базу, а мы поплывем за другой целью. Но, когда мы приблизились, по рации нам сообщили, что на сейнере находится оружие и его нужно потопить. Мы вели огонь, но судно продолжало движение. Пробив корпус, мы решили вернуться, ведь подняться на борт мы бы не смогли: сейнер был большим. Осмотрелись – земли не видно, вокруг одна вода. Славик взял компас и выбрал направление».
Только на рассвете моряки поняли, что плыли не в ту сторону, а компас оказался неисправным.
«Мы плывем и плывем, а земли всё нет. Наконец развернули судно, поплыли к берегу. Топливо было на исходе, а радиосигнала не было. Вдали мы увидели очертания пляжа в Пицунде, но до берега всё ещё было далеко, а горючее закончилось. Поймав сигнал, мы сообщили на базу, что нам нужна помощь. Но так как мы не знали своего точного расположения, а наш катер не отображался на радарах (он был покрыт резиной), найти нас было сложно. Мы стреляли в воздух из гранатомета, нас искали на вертолете, но всё было безуспешно. Ближе к вечеру поднялись волны, нас всё сильнее уносило в море», – продолжает рассказ Даур Лакоя.
Их поиски продолжались целый день – примерно с девяти утра и до шести вечера. И только по счастливой случайности моряки сумели определить свое местонахождение.
«В стороне гор висело облако. Когда оно рассеялось, Славик узнал дом отдыха в Дагомысе. Оказывается, мы пересекли границу и оказались в Сочи. Мы были спасены. Прибыв на базу, первым делом спросили о Славике и Аслане, которых отправили на базу на захваченном судне. Тогда нам сказали, что они не появлялись. Позже мы узнали, что ребята попали в плен. Грузины их удерживали 44 дня. Пытали и не кормили. Благодаря отцу Славика их удалось обменять на грузинских полковника и подполковника, взятых в плен в Очамчыре. Мы отдавали пленных целыми и невредимыми, а наших ребят возвращали изможденными от голода и пыток. Потом мы узнали, что на борту прятались наемники: на судне был какой-то груз, охранять который наняли специальный отряд. Позже Славик и Аслан рассказывали, как их пытали», – говорит Даур Лакоя.
После январского наступления он служил в батальонах «Сатурн» и «Ураган», где находились его братья. После неудачной операции войска готовились к мартовскому наступлению, которое запланировали на 14-15-е число, о чем сообщили бойцам. 10-й штурмовой батальон под командованием Руслана Зардания дислоцировался в Нижней Эшере. Личный состав обеспечили обмундированием и оружием. Они заняли позиции в окопах, но прибывшие разведчики велели им оставаться на местах. Даур Лакоя и Адгур Чачибая решили съездить домой за едой, и в это время началось наступление. Даур попытался догнать свою группу, но был направлен в резервное подразделение. Всех резервистов собрали в селе Нижняя Эшера, однако второй эшелон так и не выступил. Даур в одиночку добрался на позиции у реки Гумисты, где сослуживцы сообщили ему, что его товарищ Эрик Айба подорвался на мине.
16 сентября 1993 года началась операция по освобождению Сухума от оккупации. Командиры батальонов объявили о начале атаки. Подразделение, в котором служил в это время Даур Лакоя, начало операцию без него, и только 26 сентября он воссоединился с сослуживцами, которые к тому времени уже находились в Одише. «Когда я поднимался в гору, увидел человека в форме, который спускался мне навстречу. Сначала я подумал, что это враг, но потом заметил флаг на его рукаве. Я присмотрелся и узнал Даута Ахуба — мы служили вместе во флоте. „Как ты здесь оказался?“ – спросил я. — „Иду искать своих“, – ответил он. Я предложил ему присоединиться к нашей группе, и мы продолжили путь вместе. Пока мы находились в Одише, погиб Руслан Пилия, наш однополчанин. Затем поступил приказ двигаться на Сухум. Нашу группу направили в район обезьяньего питомника. Так мы оказались у здания Совмина. Там шли бои, здание еще не было освобождено. Нам приказали перекрыть у Красного моста путь грузинам, покидавшим город. Там мы и находились, когда узнали, что Сухум удалось освободить», – вспоминает ветеран.
После победы Даур Лакоя не смог сразу вернуться в спорт. Его наставник Леонид Харазия убедил его начать работать с детьми. Сначала Лакоя открыл секцию в Лыхны, и его ученики стали побеждать на соревнованиях в Абхазии. После женитьбы он переехал в Сухум и начал работать в столице. Вместе с коллегами воспитал ребят, которые добились побед на российских соревнованиях. Позже директор Республиканской детско-юношеской спортшколы Валентин Барциц предложил ему стать его преемником.
С тех пор вот уже 12 лет Даур Павлович Лакоя руководит школой. После войны в Абхазии бокс стал одним из популярных видов спорта. Роман Чирикбая, Леонид Харазия, Сергей Ануа, Гарри Кучуберия, Эдуард Арстаа, Анзор Твидзба, Алик Кардиоглы – выдающиеся спортсмены, которые сегодня уже сами тренируют детей.
Даур Лакоя со своими воспитанниками.
Даур Павлович с горечью говорит, что сожалеет о том, что некоторые его друзья, пережившие войну, так и не обрели душевного покоя после её окончания, не смогли справиться с болью утраты. Но дружба, рожденная в огне войны, остается крепкой и нерушимой, а память о павших будет жить вечно.
