— Садись, а то упадёшь.

И говорит он это на абхазском. Не демонстративно, не «на публику», а просто, как дома, как и должно быть.

И ты будто выпрямляешься в кресле, и не от удивления, а от какой-то тихой гордости. Как хорошо, что ещё звучит родной язык, звучит не только на сцене, в школах или по праздникам, а на улице, в маршрутках, на рынке, на набережной. Там, где кипит  настоящая жизнь.

Я гуляю по набережной в Очамчыре. Вечер, лёгкий ветер с моря, дети катаются на велосипедах, лавки заняты семьями. Молодая мама объясняет дочке, что это чайка там летит, а старенький дед рядом на скамейке тихо напевает что-то, тоже на абхазском. Негромко, ненавязчиво. Просто это его язык.

Ещё совсем недавно вот такие сцены, что описал сверху, казались редкостью. Многие родители предпочитали, да и сейчас не учат детей абхазскому РОДНОМУ – «всё равно не пригодится», «не будет понимать мультики». Но, знаете, что-то стало меняться. Может, пришло понимание, что язык — это не только слова, это связь, это корни, это дом, который не зависит от географии.

Лингвисты могут спорить о сохранении языков, писать статьи, проводить конференции. А настоящая борьба за язык происходит здесь, вот в такие моменты. Когда мама читает сказку на ночь. Когда дети на площадке вдруг перебрасываются фразами на родном языке, потому что им естественно так говорить.

Наш родной абхазский язык — это дыхание нашего народа. И когда ты видишь, как он живёт в голосах родителей, в речи детей, в уличном гуле, — это действительно даёт чувство уверенности, что всё будет хорошо. Не потому, что кто-то сверху даст указ, а потому,  что здесь, снизу, в семьях, в сердцах — он есть.