Звонок из израильского города Тверия от Владимира Левинтаса – давнего автора газеты «Республика Абхазия», члена союзов журналистов СССР и Абхазии. В голосе Владимира Борисовича грусть. С большой душевной болью он сообщил мне о гибели на СВО известного писателя Ивана Привалова, ставшего ему большим и добрым другом.
Имя этого писателя из Калининграда известно и в Абхазии – в одном из своих материалов, опубликованных в нашей газете, Левинтас рассказал, что его разыскал Иван Привалов, пишущий книгу «Неизвестный капитан», в которой рассказывает о Михаиле Левинтасе – двоюродном брате Владимира Левинтаса, капитане дальнего плавания, внесшем большой вклад в становление рыбной промышленности в СССР. Писателю Привалову требовалось мнение Владимира Левинтаса о достоверности фактического материала в книге. «Это – одна из составляющих нашей дружбы, говорит Левинтас, а вторая, сроднившая нас, сделавшая не просто друзьями, а родными людьми, это – любовь к Абхазии, знание ее истории, ее природных богатств, характеров ее жителей. Для меня, уже 26 лет живущего в израильском городе Тверия, Абхазия остается незабываемым, родным, любимым домом. А душа Ивана Привалова оказалась влюбленной в Абхазию с юности. Молодой человек не раз бывал здесь, ходил абхазскими тропами, фотографировал красивые уголки, подчеркивая, что их очень много здесь, а в других местах такого нет, устраивал у себя фотовыставки, дружил с местными жителями. Он сохранял эти трепетные чувства все 58 лет своей сознательной жизни. В наших телефонных разговорах: Калининград – Тверия, продолжал Владимир Левинтас, мы всегда вспоминали разные абхазские сюжеты. А Привалов очень тепло говорил о смелых абхазских воинах, которые на Украине сражаются на фронтах Специальной военной операции, и среди этих ребят, к великой боли, подмечал он, есть и погибшие. Наши разговоры он обычно завершал словами: «Будем держаться! СВО завершится победой России! Мы с вами еще рванем в любимую Абхазию!» А в последний наш разговор к этим словам вдруг добавил: «Если вернусь живым. Я ведь на СВО ухожу». Мечта Ивана Привалова «рвануть в Абхазию» уже никогда не сбудется. Он погиб. Сообщение гласило: «На полях сражений СВО погиб воин, писатель, поэт, журналист, подполковник полиции в запасе, кавалер боевых орденов РФ Иван Привалов».
В память о человеке погибшем, о человеке, искренне любившем Абхазию, мечтавшем еще хоть раз побывать в ней, редакция газеты «Республика Абхазия» решила немного рассказать о нем своим читателям, что и делает, и познакомить с небольшим отрывком из последнего рассказа Ивана Привалова «Старт», в котором он описал эпизод ведущейся на Украине Специальной военной операции.
В Абхазии правильно смогут понять мысли и чувства автора рассказа. У нас не просто следят за событиями СВО на Украине – что-то перекликается с недавней военной историей нашей республики, в постоянной тревоге души за родных ребят, воюющих там. Героически зарекомендовала себя сражающаяся с противником с самого начала операции интернациональная бригада «Пятнашка», во главе с Ахрой Авидзба. На самом высоком счету у командования бесстрашные добровольцы из Абхазии. А когда случается горе, граждане республики с большой болью, с данью уважения и почета провожают в последний путь своих земляков – молодых абхазских ребят, добровольно отправившихся на фронты СВО и погибших там.
Рассказ «Старт» – истина о тяжести войны и героизме солдата – борца за справедливость. Но невольно наплывает и предположение: а не предсказал ли автор этими словами свою судьбу?
«Старт»
(в сокращении)
«Звёзды как бриллианты в алмазном фонде. Одна больше и ярче другой. Среди тишины и ожидания. Постоянного ожидания. Выслушивая темноту, отмахиваюсь от ненужных шорохов звёзд. Ноль-ноль часов. Посмотрел. Послушал, и в блиндаж. В дальний угол. Не отвлекаться на сопение ребят, ждущих команды…
Два часа ночи, тихо. И вдруг над головой погас свет. В себя пришел от мокрой глины, засыпавшей лицо, от тяжести и боли, сдавившей тело. Спальный мешок – змеиной кожей со всех сторон. Дышать. Голову выше. Воздух. Вверх. Вывернул лицо к глотку воздуха. Из спального мешка пополз, извиваясь, пытаясь столкнуть с себя тяжесть земли. Между разорванными брёвнами. К воздуху. Хорошо, что спальный мешок внутри скользкий. Выполз из него, но от тяжести – лишь по грудь. Тяжесть оказалась мешками с глиной, уложенными вдоль стены три дня назад. Не было бы мешков, бревна с землёй прибили и раздавили бы всех, лежащих внутри. А так только меня.
Оттолкнув мешки, стал руками раскидывать землю, чтобы вылезти полностью. Расчистил. Вылез. С болями в рёбрах и голове. Не до них. Осмотрелся. Рация! По шнуру определил, где она. Раскопал.
– Лектор, Лектор! Я Иваныч.
– Все целы?
– Да!
По-другому нельзя. Недопустимо отвлекать командира от руководства выполнением боевой задачи. Когда все будет нормально, можно и подробней…
А где автомат? Разбросал глину. Достал. Он ведь всегда рядом. Вместо любимой женщины. Греет.
«Баба Яга». Над головой. Видимо, тепло из блиндажа выходило. Тепловизором заметила тепло... В блиндаже же тепло! Если первую мину сбросила наугад, то следующие будут точно в цель. По теплу... В руки – какие-то гимнастерки, штаны. Затыкать дыры от разрыва...
Где гимнастёрка? Там документы. Как опознают без документов...
На улице тьма, пробитая звёздами. Между звёзд гудение крыла наблюдателя. Сильно и давяще. Назад. Залез. Раскопал, вырвал из-под завала спальный мешок. Расстелил ближе к выходу. Провалился от головной боли во тьму.
Проснулся через два часа. Вылез. Ноги как ватные. Не держат. Качаюсь, как пьяный. По стенке выполз на свежий воздух…»
Публикацию подготовила
